14 января 2010

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ ПЕРЕДАЧИ

М.ШЕВЧЕНКО: Здравствуйте. На Первом – программа "Судите сами". Это программа для тех, кто не хочет проспать свое будущее. Сериал "Школа", стартовавший на этой неделе на Первом, буквально взорвал наши представления о том, чем реально живут современные подростки и их учителя. Илья Епифанов, Аня Носова, Леха Шутов – эти имена уже после трех дней показа стали нарицательными. Фильм вызвал настоящую бурю негодования, звучат призывы запретить его показ, фильм объявляется подрывным, клеветническим, чуть ли не социально опасным. Но огромная армия сторонников "Школы" считает, что фильм беспощадно и откровенно показывает реальные социальные проблемы современной школы и современного общества. Давайте же сегодня попытаемся понять, почему фильм "Школа" вызвал такой раскол в обществе, вызвал такую широкую дискуссию по поводу жизни современного молодого поколения и судьбы современной школы. Мой первый вопрос к одному из самых ярких критиков сериала "Школа" - депутату от фракции КПРФ Владиславу Григорьевичу Юрчику.

ВЛАДИСЛАВ ЮРЧИК, депутат ГД РФ, КПРФ: Я очень рад, что Первый канал так быстро отреагировал на предложение вернуться к обсуждению этого фильма, сделанное  вчера в Государственной Думе. Я думаю, что фильм поднял очень важную проблему. Я думаю, кто посмотрел эти первые серии - и люди думающие, и умеющие анализировать… Я сделал для себя вывод: это обвинение властям за то, что они сделали за 15 лет в ходе безобразных, непродуманных реформ с нашей школой. Мы увидели то, что на самом деле сегодня есть. Но, может быть, нам сегодня обсуждать не только эту проблему, в которой поднята нравственная сторона поведения в школе. Там упущены такие вопросы как падение вообще роли школы в нашем обществе, как снижение уровня знаний, о чем говорят без конца руководители вузов, как понижение уровня учителей и многие-многие другие проблемы.

М.ШЕВЧЕНКО: То есть Вы, скорее, сторонник этого фильма? Вы согласны, что фильм показал реальную ситуацию?

В.ЮРЧИК: Я считаю, что фильм позволяет нам вернуться к этой очень важной теме и обсуждать ее значительно шире.

АНДРЕЙ ИСАЕВ, председатель Комитета ГД РФ по труду и социальной политике, "Единая Россия": Я считаю, что дискуссия уже принесла серьезную пользу. Еще в среду, выступая в Государственной Думе, представители КПРФ, и в том числе уважаемый коллега Юрчик, требовали запретить показ фильма. Сегодня они говорят о том, что фильм уже сыграл важную социальную роль – он обратил внимание общества на проблемы школы. И это хорошо.

В.ЮРЧИК: Я еще раз повторю, я вчера предлагал и сегодня предлагаю. То, что сегодня показана та сторона жизни нашей школы, прежде всего, моральная сторона – она формирует, конечно, не тот образ современного молодого человека. Это, я бы сказал, диверсия против того поколения, к которому это сегодня обращено. Я хотел бы спросить наших девочек: вам нравится, когда в этом фильме вас называют "телками"? Кто может согласиться с этими вещами? Поэтому то, что там есть безнравственность...

А.ИСАЕВ: А когда в жизни вас так называют? Вам это, наверное, тоже не нравится?

М.ШЕВЧЕНКО: Если честно, это ни одной нормальной женщине не понравится. Но мне бы хотелось спросить у Дмитрия Быкова: все-таки, что этот фильм: диагноз или диверсия?

ДМИТРИЙ БЫКОВ, писатель: Мне кажется, это - очень точный диагноз в одном. Школа всегда как самый чуткий барометр реагирует на ситуацию в обществе. Как только в обществе на многих этажах его жизни господствует ложь и двойная мораль, в школе тут же начинается растление нравов и травля. Это всегда так бывает. Это было в "Чучеле", это было в "Елене Сергеевне". И если это сейчас у нас, это страшный диагноз общества.

А.ИСАЕВ: И "Чучело" тоже пытались, кстати, запретить.

В.ЮРЧИК: Я хочу тоже вернуться еще к одной детали. Мы все смотрели с вами фильм "Доживем до понедельника". Это тоже очень важный был фильм, интересный и фильм, который тоже поднимал разные проблемы. Но какую вызвал он реакцию? Замечательную!..

М.ШЕВЧЕНКО: И против этого фильма тогда велась достаточно серьезная кампания в официальной прессе.

А.ИСАЕВ: Да разную он вызвал реакцию. "Чучело" вообще пытались запретить.

ТАМАРА ПЛЕТНЕВА, депутат ГД РФ, КПРФ: Я бы хотела немножечко дополнить. Владислав Григорьевич хотел обратить внимание на то,  кто виноват в том, что у нас сегодня такие дети? Наша фракция, действительно, ставит вопрос о том, что такие фильмы показывать нельзя. И это, действительно, так. Фильм что должен делать? Он, ведь, не только обнажает действительность. Он должен что-то воспитывать и нести в себе заряд этого воспитания, а не обнажать... Вот, представляете, сейчас ребятишки смотрят: "О, как круто! Как клево! А я так и не делал. А, может, это даже и хорошо?" И потом, это не фильм, а гротеск. Я учитель с большим стажем. Не было такого в школе. Были отдельные такие ребята, трудные. Но…

В.ЮРЧИК: Да и сейчас нет в большинстве.

А.ИСАЕВ: Тамара Васильевна, я тоже работал в школе. И я это вижу, я это видел.

Т.ПЛЕТНЕВА: А то, что сейчас это есть, это вы виноваты.

М.ШЕВЧЕНКО: Тамара Васильевна, у меня вопрос к Вам. Если Вы говорите о том, что это есть, не задача ли СМИ показывать реальную ситуацию? Для того, чтобы обращать внимание общества, в частности, вашей партии, Думы и так далее.

Т.ПЛЕТНЕВА: Я сказала, что да, такое сегодня есть, но, тем не менее, это показано в виде гротеска. Это преувеличение, потому что в сельских школах, слава Богу, такого нет еще.

А.ИСАЕВ: Вправе ли мы с Вами, Тамара Васильевна, быть единственным источником, определяющим, что можно показывать, а что показывать нельзя? То есть Вы предлагаете восстановить политическую цензуру? Чтобы Госдума либо какой-либо еще орган принимали решение?

Т.ПЛЕТНЕВА: Это не цензура! Те фильмы, которые сегодня лежат на полках, их никто и смотреть-то не хочет. То, что вы называли цензурой. А советские все фильмы все любят и смотрят.

Д.БЫКОВ: Все, что лежало на полке, стало мировой классикой.  Понимаете, в чем особенность этого фильма? Это не гротеск, это просто впервые дети показаны как взрослые, показан масштаб их проблем. Ведь, в 14 лет предательство – это событие мировое, любовь – событие мировое. А они, конечно, показаны там преувеличенно серьезными. Но это их страсти, это вовсе не уродство.

М.ШЕВЧЕНКО: Мы, очевидно, спорим о том, надо ли показывать правду жизни или не надо показывать правду жизни.

В.ЮРЧИК: Я хочу вас поправить. Он показывает определенную часть этой правды жизни. Но, во-первых, это совершенно не нужно государственному телевизионному каналу педалировать и трансформировать, какое тут общее мнение.

ЮРИЙ САПРЫКИН, редакционный директор журнала "Афиша": Если бы люди становились такими, какими их показывают по телевизору, мы бы сейчас в таком жили прекрасном мире. Нам 15 лет показывают, какие у нас добрые, честные, прекрасные милиционеры, как у нас все замечательно. И дети у нас славные, политики хорошие. А потом они куда-то приходят, достают пистолет и стреляют в супермаркете.

В.ЮРЧИК: Нельзя обобщать это, еще раз говорю. Есть разные вещи…

Т.ПЛЕТНЕВА: Ну и что, если один это сделал. И что? Это все такие? Не лейте грязь ни на правоохранительные органы, ни на учителей.  У нас есть прекрасные дети.

Д.БЫКОВ: В этом фильме как раз идеализированные дети. Там есть прекрасные девочки, совершенно святые, с идеальными отношениями с родителями. Там есть прекрасный учитель, вот эта очкастая, которая в них влюблена.

В.ЮРЧИК: Да нет там такого.

А.ИСАЕВ: А Вы смотрели фильм?

Ю.САПРЫКИН: Вам в глаз попал кусок кривого зеркала – там очень хорошие дети.

ЛЕОНИД ПОЛЯКОВ, профессор государственного университета – Высшая школа экономики, доктор философских наук: Вы затронули очень важную тему, которую можно очистить от политики. Не важно, что Вы представитель КПРФ и ваш коллега. Запрещать. Вы выдвинули такой аргумент "Нельзя показывать то, что может обернуться злом в реальной жизни".  Значит, нужно показывать добро, нужно показывать идеал. Какой идеал вы собираетесь показывать современной молодежи?

Т.ПЛЕТНЕВА: Плохое показать, но коллектив исправляет и понимает это плохое. Вот так в фильмах советских, понимаете?

Л.ПОЛЯКОВ: Вы предлагаете методологию социалистического реализма? Но мы живем совсем в другой стране, в другое время. Показывать с точки зрения лучшего будущего и идеала – кто будет смотреть? Вы знаете, какой положительный эффект этого фильма? Ребята, которые в другое время занимались бы тем, чем показано в фильме, все-таки, его смотрят. И в мозгах что-то шевелится.

А.ИСАЕВ: Им показали не идеал. Им показали зеркало. И уверяю вас, они не подражают зеркалу, они даже критикуют свое изображение.

Д.БЫКОВ: Даже честно вам скажу, что один ребенок из моего класса сказал: "Я после этого ощутил жестокое желание стать учителем и выправить эту чудовищную ситуацию".

В.ЮРЧИК: А я слышал другое. Что дети на линейке в школе, где шла съемка, отказались, чтобы их снимали.

Д.БЫКОВ: Вы уверены, что это была их инициатива?

В.ЮРЧИК: Наверное. Поэтому далеко не все одобряют и поддерживают эту идею.

М.ШЕВЧЕНКО: У меня вопрос к Сергею Владимировичу Волкову, учителю русского языка. Вы тоже критикуете этот фильм?

СЕРГЕЙ ВОЛКОВ, учитель русского языка и литературы центра образования №57 г. Москвы, главный редактор газеты "Литература": Мне удивительна сейчас эта дискуссия, потому что, во-первых, надо, мне кажется, обсудить следующую вещь. Не надо придавать этому фильму такое значение, какое придается. Потому что он не проходит по разряду искусства. Я могу объяснить, почему его нельзя ставить в ряд ни с "Чучелом", ни с "Дорогой Еленой Сергеевной", ни с "Доживем до понедельника".

Л.ПОЛЯКОВ: Сергей Владимирович, а кто решает? Зритель решает? Какие рейтинги и доли?

С.ВОЛКОВ: Я принимал участие в съемке программы по фильму "Все умрут, а я останусь", Первый канал будет показывать его завтра, очевидно, массированный подарок с Годом учителя делают школе. И я пришел на эту программу, потому что я хотел узнать у создателей фильма, что для них лично было важным, когда они это делали? Почему они это показывают? Все, что они показывают, это правда, это есть в школе. Но это далеко не вся правда. Они умеют видеть этот слой, они его показали. Зачем? Вот, смотрите. Есть на дороге куча дерьма, извините за выражение. Художник отворачивается и рисует розу. Понятно, он рисует розу, чтобы люди увидели розу, им было лучше. Приходит другой художник, садится и талантливо рисует эту кучу дерьма. Для чего он это делает? Я вижу два мотива. Первый -  выделиться: все рисовали розу, я нарисовал кучу дерьма, естественно, обо мне будут говорить. Мотив не очень достойный, но есть и другой мотив: нарисовать это так, чтобы эту кучу, наконец, убрали из жизни. Но когда я пришел к создателям фильма "Все умрут, а я останусь", я понял, что они даже не отрефлексировали этот вопрос. Они сняли, что видят и могут. Это все равно, что если бы рыба научилась, вдруг, снимать мир своими глазами, ей бы дали все премии всех фестивалей. Потому что человек не сделает так. Но она останется не отрефлексированной, это рыбий взгляд.

Д.БЫКОВ: Они сделали очень важную вещь: они показали ценностный вакуум школы.

С.ВОЛКОВ: Политики, дорогие, а чего вы не знали о школе помимо этого фильма?

М.ШЕВЧЕНКО: Позвольте мне обратить внимание на один важный момент. Здесь было высказано мнение, что фильм не имеет художественного значения. Однако, режиссер фильма – обладатель Золотой ветви на Каннском фестивале. Анатолий Максимов, Вы являетесь человеком, который создал ряд очень значительных фильмов в нашем современном киноискусстве, На Ваш взгляд, этот фильм можно назвать произведением искусства? Этот фильм - художественный?

АНАТОЛИЙ МАКСИМОВ, продюсер, сценарист: Да, это художественный фильм. Если говорить о том, почему я нахожусь по эту сторону баррикад, мне кажется, что основная проблема - в допустимости или недопустимости для художника делать какие-то вещи для какой-то аудитории. Когда коллега сказал о куче дерьма на дороге, бесполезно показывать ее детям, которые не могут это убрать. Это не нужно. Они сами, к сожалению, этого сделать не могут.

Д.БЫКОВ: Они будут меньше травить несогласного в своей среде.

А.ИСАЕВ: Они могут измениться сами. Если не изменятся они, их собственный подход и психология, политики, взрослые, учителя могут делать все что угодно и сколько угодно. Это улица с многосторонним движением. И еще один важный момент. Вы сказали: Год учителя, плохой подарок. Фильм неоднозначный, я согласен с этим. Но подарок определенный есть.  Ни одно постановление ни одного органа власти не пользовалось такой популярностью. Сейчас слово "школа" стало самым цитируемым словом в нашем обществе.  И для Года учителя такая резкая проблематизация, когда все общество озаботилось... Знаете, по поводу Вашего образа с кучей дерьма. Если эта куча дерьма лежит где-то в глубоком лесу и нам на этот лес наплевать, то пускай и лежит дальше. Но если это лежит на жизненно важной для нас дороге, то надо на это обратить внимание и убрать.

М.ШЕВЧЕНКО: Кстати, вы знаете, если уж говорить о языке. То, что учителя в нашей программе столько раз произнесли это слово "дерьмо"... На самом деле, довольно-таки странно, согласитесь.

В.ЮРЧИК: Все согласились, что фильм сработал для того, чтобы поднять общественное мнение. Но надо подумать теперь дальше: а преподавательские коллективы будут обсуждать его? А родительские коллективы будут обсуждать? А министерства будут обсуждать? Будут делать выводы из того, что происходит, или только так поговорим?

С.ВОЛКОВ: Скажите, а как дальше будут вдруг решаться эти проблемы, которые вы, как бы, не видели без этого фильма? Что будет делаться дальше? Подростки посмотрят, скажут: "Как гадко, мы не будем такими"? Власти посмотрят: "Боже мой, какие учителя, давайте их заменим хорошими"? Что произойдет? Это же детский сад, то, что вы говорите.

М.ШЕВЧЕНКО: Вы знаете, что это мне напоминает? Я, конечно, не помню, но я читал. Когда вышел роман Виктора Некрасова "В окопах Сталинграда", то советская критика обрушилась на него: "Это взгляд на войну из окопа". А смотреть надо только из самолета или машины маршала Жукова, из штаба. Вот это - взгляд на школу глазами школьников.

А.ИСАЕВ: Когда вышел "Над пропастью во ржи", то западная критика на него обрушилась.  А на самом деле, этот роман во многом вернул поколение, которое чувствовало себя замкнутым.

Т.ПЛЕТНЕВА: Ой, да ничего он не вернул! Что вы тут разглагольствуете? И фильмы эти о войне, и книги о войне – они тоже многие обгадили эту славную страницу! А вам это как раз все это и нужно!

В.ЮРЧИК: Речь идет о том, что не надо муссировать вот эти низменные чувства, которые там показывают. Вот в чем вопрос. Есть же другие качества.

М.ШЕВЧЕНКО: Что значит "муссировать низменные чувства"? Когда мы читаем пьесу Шекспира "Макбет", то она вся полна низменными чувствами. Монологи главных героев характеризуют низменные чувства. Можно ли сказать, что Шекспир муссирует низменные чувства?

С.ВОЛКОВ: Дело в том, что сейчас вся экранная картинка оказалась заполнена только одним пластом школы. Почему это неправда? Потому что это далеко не вся правда.

М.ШЕВЧЕНКО: Какой правды нет в этом фильме, на Ваш взгляд?

С.ВОЛКОВ: Следующей правды. Огромное количество подростков сейчас, действительно, хотят учиться для того, чтобы делать свое будущее. Вам не интересно будет снимать человека, который размышляет над решением задачи – там нет экшена, там нет ярких интересных учителей. Там нет того мира ребенка.

В.ЮРЧИК: Просто показано в оскорбительном виде.

М.ШЕВЧЕНКО: Мне так не показалось.

С.ВОЛКОВ: Максим, есть такие учителя и такие дети. Но есть и другие. Вот в чем дело.

А.МАКСИМОВ: Мы говорим о возможности или невозможности чего-то делать для искусства. Фильм является объектом – это является ценностным высказыванием – количество эксплуатации бессмысленного насилия, которое постоянно понижает уровень телевизора зашкаливает. Из-за чего это происходит? Мир охвачен как гонкой вооружений эпидемией изобразительного насилия. Ну, есть такое английское слово, русский эквивалент его "мусор" - trash. Вот это - трэшизация, которая происходит на телевидение в фильмах, в программах. Люди отказываются видеть тот социум, в котором они живут, потому что это даже не про их жизнь. Этот же фильм, как и любое художественное произведение, заостряет какие-то проблемы, заостряет при помощи конфликтов. Без конфликтов не бывает никакой драмы – это суть и нерв любого драматического высказывания. Я сейчас призываю нас к очень важной теме, давайте про это тоже поговорим. Мы, адресуя детям взрослые высказывания, берем на себя какую-то ответственность, с которой потом, может быть, будет не очень комфортно жить. Вот о чем идет речь.

М.ШЕВЧЕНКО: Вот об этой ответственности художника перед обществом мы поговорим после короткого перерыва. Оставайтесь на Первом канале.

ВТОРАЯ ЧАСТЬ

М.ШЕВЧЕНКО: В эфире программа "Судите сами". Сегодня мы говорим о сериале "Школа" и о той буре дискуссий, которую этот сериал вызвал в нашем обществе. Люди разделились на противников и на сторонников сериала. Но в чем видят его противники опасность сериала? Почему они так резко возражают против показа "Школы"? С этим вопросом я обращаюсь к Алексею Венедиктову, главному редактору "Эха Москвы". На Ваш взгляд, Алексей Алексеевич, почему звучат призывы запретить фильм?

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ, главный редактор радиостанции "Эхо Москвы": Во-первых, я 20 лет был учителем в школе, я сейчас не как главный редактор "Эха Москвы". Я думаю, что, в основном, кричат те, кто узнал себя в героях этого фильма, я имею в виду - нерадивые родители, неудачные учителя, которые увидели себя в зеркало и испугались. Это люди, которые не хотят, чтобы их видели. Они сидят в своих школах, они сидят в своих домах, они бросают своих детей, они позволяют своим детям материться, курить, принимать наркотики, и вдруг это стало известно всей стране. Конечно, тут завизжишь до поросячьего визга. Они увидели себя в зеркало. Это больно. Это очень больно понять, что ты делаешь не так. Но эти люди пытаются это сделать.

Т.ПЛЕТНЕВА: Я хотела бы оппонировать. Во-первых, Вы оскорбляете. Если я против, это не значит, что я плохой учитель. Я – заслуженный учитель России.

А.ВЕНЕДИКТОВ: А я - отличник народного просвещения.

Т.ПЛЕТНЕВА: И отличник тоже. 27 лет я проработала в школе, и я понимаю. Посмотрите, вот писатель наш. Но это не значит, что все писатели приходят вот так. Это он плевал на общественное мнение и с пупом голым вот здесь вот… Так и то, что вы показываете сегодня, - это неправда.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Что значит "неправда"? Я перед тем, как прийти сюда, обзвонил трех министров. Вы знаете, сколько у нас подростков-наркоманов? Официальная цифра - 4 миллиона! Это отдельные случаи?  Вы знаете, сколько у нас несовершеннолетних мам? В Воронежской области каждый седьмой ребенок рождается от несовершеннолетней мамы. Это правда. Это не отдельные случаи. Вы знаете, сколько у нас подростков курит? 27%. То есть это - правда. Это не отдельные случаи.

М.ШЕВЧЕНКО: Если Вы все знаете, почему вы против?

Т.ПЛЕТНЕВА: Вы понимаете, что такое художник, актер? В него влюбляются, если он хорошо играет. Ему доверяют и верят. Так, нет, чтобы показать хорошее этим актерам. Кстати, у нас актеры привели в Государственную Думу, половину политиков, которые, может быть, и недостойны быть политиком. Потому что верят актеру!

В.ЮРЧИК: Максим, проблема-то не в кинофильме, а проблема в школе. В школе, в положении в школе.

ИРИНА ЯРОВАЯ, депутат ГД РФ, координатор государственного патриотического клуба партии "Единая Россия": Да речь не об этом сегодня, Максим. Сегодня нерадивые родители не смотрят этот фильм.

М.ШЕВЧЕНКО: Ирина, про актеров мне хотелось бы спросить нашу замечательную актрису Елену Драпеко. Как Вы воспринимаете этот фильм? Как Вы воспринимаете ту правду, которая показана этим фильмом?

ЕЛЕНА ДРАПЕКО, первый заместитель председателя Комитета ГД РФ по культуре, "Справедливая Россия": Странно, но все правы. Больше всех прав, конечно, учитель. Потому что это - хорошо, профессионально снятый, хорошо сыгранный фильм. И вопрос не в том, хорош или плох фильм. Вопрос в том, на какую аудиторию он рассчитан, и второе – это, конечно, что дальше делать в этом ужасном положении, в котором мы оказались. Да, это правда. Но я не знаю, есть ли там положительный выход какой-то. Прежде всего, я сижу и чувствую собственную вину. Вы знаете, что в законе об образовании нет обязанности школы заниматься воспитанием? Это мы, депутаты, правда, еще до меня,  во втором созыве изъяли из Закона об образовании обязанность школы воспитывать детей. Это же вы тогда говорили: "Пусть семья воспитывает. Для этого семья есть. А школа – она для образования". Мало того, у нас существуют мифы о школе. Это все наши старые школьные фильмы, это наши воспоминания о советской школе, фильмы нашего детства и учителя нашего детства, и мы все пропитаны этими мифами. И, вот, сейчас эти мифы взяли и опрокинули. И это, конечно, страшно больно.

И.ЯРОВАЯ: Я хочу напомнить, что есть закон об основных гарантиях прав ребенка, в который мы внесли поправки о том, что учреждения образования и культуры обязаны заниматься духовно-нравственным воспитанием. Поэтому Вы говорите неправду.

М.ШЕВЧЕНКО:  Елена сказала о том, что фильм рождает боль.  Она сказала о том, что фильм поднимает политические проблемы. О том, что мы запустили школу.

И.ЯРОВАЯ: Речь сегодня совершенно о другом. И было бы большой наивностью говорить, что его смотрят те, кому стыдно. Они вообще не смотрят фильмы.  Поэтому не питайте иллюзий. Сегодня этот фильм создает негативную модель поведения для ребенка – вот самая большая опасность.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Это потому что Вы не любите людей и не любите детей. Потому что Вы считаете, что ребенок увидит плохое…

И.ЯРОВАЯ: Я люблю детей, у меня есть дети, и я их люблю.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Значит, Ваш ребенок, который увидел плохое, он идет за плохим, а не за хорошим. Вы его плохо воспитали.

И.ЯРОВАЯ: Мои дети - уже студенты. Мои дети очень хорошо воспитаны.

И.ЯРОВАЯ: А вот Вы, видимо, были плохим учителем.

М.ШЕВЧЕНКО: Я тоже как учитель чуть-чуть себя поведу.  Я сам тоже работал в школе несколько лет, и поэтому понимаю чуть-чуть, о чем идет речь. То есть вы считаете, Ирина, что воздействие искусства прямое? Посмотрел на Гамлета – стал замышлять против дяди какие-то?.. Посмотрел на Митю Карамазова - поехал искать Грушеньку.

И.ЯРОВАЯ: Это было бы слишком упрощенное понимание. Но я не соглашусь со своей коллегой о том, что это - высочайшее достижение культуры. Я полагаю, что там сегодня реальные дети – ведь, съемки проводили в школе – сразу же очень сильно отличаются от тех негативных героев, которых пытаются показать. Это - низкопробный фильм.

А.ИСАЕВ: Как раз наоборот. Манера, в которой снят фильм, это - псевдодокументализм. Это не героизация героев. Они видят кино, которое они воспринимают почти как документальное. Они видят не героев, они видят себя, они видят своих сверстников, поэтому такой высокий рейтинг.

И.ЯРОВАЯ: Андрей Константинович, Вы плохо знаете сверстников этих детей.

М.ШЕВЧЕНКО: Я смотрю, у вас очень острые внутрипартийные дискуссии.

А.ИСАЕВ: Внутрипартийные дискуссии острые. Как зрители, имеем право на разное восприятие.

С.ВОЛКОВ: Андрей, Вы правду только из этого фильма узнали? Вы тоже меня изумляете.  Он Вам вдруг открыл глаза, и 3 дня Вы с открытыми глазами. То есть этому знанию - 3 дня.

Д.БЫКОВ: О чем-то надо же и вслух сказать, о том, что мы видим. Мы-то
знаем это давно. Но люди, которые о школе не знают ничего...

А.ИСАЕВ: Парадоксальным образом не упоминается та аудитория, для которой этот фильм наиболее важен. Это родители этих подростков! Не дети и не учителя!  Посмотрите третью серию. Третья серия, обиделись учителя. На самом деле, учителя показаны очень приличными людьми.  Но! Обращаю ваше внимание! Они не сусальны, они не ангелы с крыльями...  И вот, третья серия, дважды учителей пытаются подкупить. Зачем? Для того, чтобы избавиться от опеки для своего ребенка. "Вот тебе деньги, займись моим ребенком", - вот что происходит. В отношении них в первую очередь ориентирован фильм.

И.ЯРОВАЯ: Художественными приемами, специально наезд камеры, выхватывание лица учителя сделан абсолютно негативный образ. И я считаю, что для учителей, которые смотрят, это - оскорбление.

В.ЮРЧИК: Да не нормальный образ. Учителя просто унизили!

А.ВЕНЕДИКТОВ: Сергей, Вы сказали о том, что по этому фильму - это только один слой. Но если судить о Великой отечественной войне "Семнадцать мгновений весны" - это оскорбление всех ветеранов: войну выиграл один человек - Штирлиц. Это один слой.

С.ВОЛКОВ: Сериал не называется "Великая Отечественная война", он называется "Семнадцать мгновений". Назовите это "Три минуты из жизни школы".

А.ВЕНЕДИКТОВ: И пусть идет?

С.ВОЛКОВ: А я не против этого сериала.  Я ничего не хочу запрещать.

Л.ПОЛЯКОВ: Этот фильм – сдержанная нежность. Потому что если бы автор был злой, он бы показал буквально - сегодня эта метафора "куча дерьма" -  этот фильм бы вонял. А это, повторяю, сдержанная нежность. Автор любит своих героев.

И.ЯРОВАЯ: Никакой сдержанной нежности там  нет, любви там нет. Автор любит себя и ему нравится издеваться над аудиторией.

Л.ПОЛЯКОВ: Нет. Ирина, Вам не нравятся приемы рассмотрения камерой вплотную. Вот так на Диму наехать и смотреть. Вы считаете это оскорблением?

Д.БЫКОВ: Подождите, у меня есть замечательное предложение. Господа, мы в уникальной ситуации, картина не доснята, снято 40 серий из 60. Пусть Государственная Дума своим постановлением обяжет авторов в последние 20 серий ввести положительного героя. Я считаю, это решение, которое примирит всех.

М.ШЕВЧЕНКО: У меня такое ощущение, что я читаю школьные сочинения. Какими глазами вы смотрите?  Дело в том, что положительный герой-то есть:  это Епифанов, это главный мальчик, который пришел, у которого есть моральный бунт против того, что он видит, который хочет исправить.

Т.ПЛЕТНЕВА: Неправильно, что он один.

И.ЯРОВАЯ: А манера поведения?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Максим, прошло 4 серии из 60. О чем вы гадаете? Это все равно, что смотреть "Сказку о мертвой царевне и семи богатырях", и говорить "Все кончилось, она умерла, мачеха торжествует, не видать ничьих следов вокруг того пустого места". Что вы обсуждаете?

В.ЮРЧИК: Потому что вы ушли в другую сторону. Мы почему-то обсуждаем сам только фильм. А речь идет не только о фильме, а о школе, о положении нашей школы сегодня, о причинах, почему она в таком положении.

М.ШЕВЧЕНКО: Господин Юрчик, если Вы начали нашу программу с того, что Вы сказали, что фильм реалистический, показывает реальную ситуацию в школе.

В.ЮРЧИК: Повторяю, во-первых, он далеко не все обобщает. Там полно положительного. Есть замечательная школа, есть замечательные учителя, есть замечательные традиции. Но там этого нет совершенно.

М.ШЕВЧЕНКО: На мой взгляд, и в этой школе учителя замечательные.

И.ЯРОВАЯ: Максим, а почему Вы решили, что там показана современная школа? Потому что там собрали все худшее по крупицам и сделали одного монстра.  Там нет современной школы. Андрей Константинович, у нас дети ходят в школу?

С.ВОЛКОВ: Проблемы реальные современной школы в этом фильме не подняты.

М.ШЕВЧЕНКО: Господа! Пожалуйста, давайте по очереди, или сейчас я буду вынужден кого-то вызвать к доске, поставить в угол и, может быть, удалить из класса, не дай Бог, конечно.

С.ВОЛКОВ: Есть ощущение, что этот фильм создает еще один миф и закрывает реальные проблемы школы, которые надо решать.

Л.ПОЛЯКОВ: Хоть одну проблему назовите, которой там нет.

С.ВОЛКОВ: Пожалуйста. У нас катастрофически – и это вам не надо рассказывать, и депутатам – стареет учительский коллектив.  Зарплата учителей в регионах, которые этот фильм тоже смотрят и чувствуют себя, может быть я не прав, но они чувствуют себя вымазанными по морде и униженными. Их зарплата – 5-7 тысяч рублей.

М.ШЕВЧЕНКО: А почему, на Ваш взгляд, учителя, смотря этот фильм, чувствуют себя униженными?

И.ЯРОВАЯ: Потому что они честно добросовестно работают.

В.ЮРЧИК: А их там дебилами выставляют.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Те, кто работают честно и добросовестно, они на себя этих учителей не примеряют. Потому что это люди умные и справедливые. Вы сейчас всех учителей мажете говном.

И.ЯРОВАЯ: Это Вы мажете их.

М.ШЕВЧЕНКО: Я извиняюсь, мы вернемся к проблемам. Я хотел бы уточнить! Товарищ Юрчик, где Вы видели, где учителя в этом фильме показаны кем, там, Вы сказали? Болванами?

В.ЮРЧИК: Значит, я хочу сказать. Берет деньги – это нужно всем...   Ну, хорошо, берут! Но нельзя же это демонстрировать!

А.ИСАЕВ: Не было ни Гоголя, который это демонстрировал, ни Грибоедова. Оказывается, нашлась Гай Германика, именно она открыла, что у нас дают взятки. Гениальная история!

В.ЮРЧИК: Перемена. Шампанское два учителя пьют перед тем, как пойдут в школу. Обсуждение. Это что, интеллектуальные люди представлены?

Ю.САПРЫКИН: На самом деле, они живые – они трехмерные, они не плоские, их жалко кого-то, кому-то сочувствуешь, кого-то ненавидишь.

И.ЯРОВАЯ: Уважаемые коллеги, художественное произведение должно нести какую-то благую цель. В данном случае это - не художественное произведение.

Ю.САПРЫКИН: Благая цель здесь в том, что вы видите живых людей – не каких-то биороботов, как в отечественных сериалах, а живых людей, которых жалко. Вы в таком шоке от того, что они живые.

А.ИСАЕВ: У нас такое количество детей, подростков, которые, включив Первый канал, видят там правду, неприкрытую правду, это уже благая цель. Они знают, что им взрослые по телевизору правду могут показать.

И.ЯРОВАЯ: Тогда давайте с первого класса показывать детям убийства, насилие, чтобы они видели правду. Это воспитание, вы считаете?

М.ШЕВЧЕНКО: Так, господа! Позвольте, тишина в классе, не устану это говорить. Андрей Константинович, я понимаю, Вы отличник. Тем более - с Вас самый большой спрос.  У меня вопрос к сидящему на задней парте Анатолию Максимову. О художественных достоинствах фильма - еще раз хотелось бы вернуться к этому вопросу. Тем более, Вы работали учителем. Итак, мы выяснили в ходе нашей дискуссии, что фильм обладает художественными достоинствами, что он показывает правду, острую, неприятную правду. Мы выяснили также, что в этом фильме сложный драматургический сюжет, Вы сами об этом сказали.  Почему эта правда ненужная? Почему Вы видите опасность какую-то в этом фильме?

А.МАКСИМОВ: Попробую сказать. Что есть вещи - как лекарства. Так каждый, кто когда-то брал пузырек с лекарствами, видел, что одна доза для взрослых, другая доза - для детей. Это нормально, это правила техники безопасности. Я вижу опасность в том, что детская аудитория не готова к тому, чтобы увидеть, измениться, почувствовать, решить. Здесь есть вопрос в дозировании правды и в том, что будет завтра. Вот, я помню, меня вызывали – я в старших классах работал... Это было в советское время, это в школе было всегда и я не думаю, что это падение последних лет. Столкнул учительницу ученик старшего класса с лестницы, она сломала позвоночник, прибежал отец с пистолетом, кричал, что "я застрелю" - я это тоже видел, это было. Откуда берутся? Что это такое? Я подошел к младшим классам в какой-то момент и слышал жуткий истерический крик учителя: "Ты дебил, ты урод! Ты идиот!" Как будто речь шла о том человеке, вот только что произошло несчастье. Я заглянул, там были прозрачные стенки в классе, стоял мальчик голубоглазый, маленький, хлопающий глазами. Ему говорят: "Ты понимаешь, что ты урод? Ты уголовник, ты сволочь, все". И я подумал про эту учительницу: "А, ведь, ты, гадина, побоишься зайти в девятый класс после того, что ты сейчас сделала". Вот, я очень боюсь. И это самое важное, самое серьезное. У врачей, в кино, где угодно. Когда речь идет о мозге человека, это самое важное, самая страшная вещь.

А.ИСАЕВ: Вы знаете, что по этому фильму надо с ними говорить. Говорить с ними надо.

Д.БЫКОВ: Каждый читает "Преступление и наказание". Он готов к этому. А это очень кровавая книга.

А.МАКСИМОВ: Я могу ответить на этот вопрос. Когда мы говорим "Преступление и наказание", любая литература... Человек умеет читать – это ценз. Телевизор –  даже бесформенная биомасса может доползти до пульта, включить и увидеть. Это гораздо страшнее. Просто речь идет о телевидении, даже не о кино. В кино приходят люди, способные заплатить за билет, они социализированы.

Д.БЫКОВ: Нет, дело в том, что видеть в телевидении инструмент только пропаганды - это довольно опасная штука. Но, смотрите. В обществе всегда повышается процент жестокости, когда на экране понижается процент правды. Потому что люди раздражаются от когнитивного диссонанса, и начинают мочить друг друга. Любой глоток правды делает обстановку в обществе гуманнее, и они будут меньше драться.

М.ШЕВЧЕНКО: Я бы хотел спросить социолога, который находится у нас в студии, Екатерину Добренькову. А что социологическая наука нам рассказывает о том, как живут подростки в современной России?

ЕКАТЕРИНА ДОБРЕНЬКОВА, заведующая лабораторией проблемы современного общества социологического факультета МГУ: Вы знаете, есть исследования, конечно, посвященные тому, чем живет молодежь в нашей современной России. Но они не до конца структурированы. Понятно, что сегодняшнее поколение живет немножко другими ценностями, чем жили поколения наши.

М.ШЕВЧЕНКО: То есть я так понимаю, что мы не знаем, чем живет современная молодежь?

Е.ДОБРЕНЬКОВА: Мы не знаем до конца, наверное, да. А если и знаем, то мы понимаем только одно: что, наверное, работа, карьера занимают более лидирующие позиции, чем те ценности, которые были присущи старшему поколению. Но, тем не менее, как показывают исследования, все равно такие понятия как "семья", "родина", "патриотизм" все равно занимают лидирующие позиции. И все равно любой молодой человек, даже если он наркоман, он хочет иметь семью, он хочет любить, он хочет нормально жить. И все равно те ценности присущи всем, даже молодому поколению, даже если он алкоголик и наркоман. Другой вопрос, что нет исследований, анализирующих, какие духовно-нравственные ценности готова сегодня принять молодежь и в каком объеме, и как привнести эти ценности, чтобы они их приняли, потому что мы живем в другом изменившемся мире.

М.ШЕВЧЕНКО: Алексей Алексеевич, не является ли этот фильм попыткой именно исследования, острого и честного?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Нет, я думаю, что это - диагноз. Фильм – это диагноз одного пласта, и здесь я с Сережей согласен. Но этот пласт замалчивался в нашем искусстве, в нашей политике. О чем говорят господа депутаты, когда говорят о школе? О ЕГЭ. И все! И больше ни о чем. О зарплатах, да. Существует сериал "Ранетки" - замечательная школа. Существует сериал "Папины дочки" - замечательная школа. Это что, помогает школе? Это поднимает проблемы?

И.ЯРОВАЯ: Максим, этот конфликт сегодня насаждает другие ценностные ориентиры, безнравственные.

М.ШЕВЧЕНКО: Давайте продолжим разговор о ценностях и ориентирах после короткого перерыва. Оставайтесь на Первом канале.

ТРЕТЬЯ ЧАСТЬ

М.ШЕВЧЕНКО: На Первом программа "Судите сами". Сегодня мы обсуждаем сериал "Школа", который с громким скандалом стартовал на Первом канале на этой неделе. Почему многие работники системы образования, особенно из официальных департаментов, так яростно обрушились на этот сериал? С этим вопросом я обращаюсь к Леониду Полякову, профессору Высшей школы экономики, доктору философских наук. Леонид Владимирович, почему многие чиновники, особенно из московского департамента так яростно обрушились на сериал, требуя его запретить, называя его разными негативными эпитетами и так далее?

Л.ПОЛЯКОВ: Москва – столица нашей родины, она во всем первая. Поэтому не удивительно, что первая реакция была именно оттуда. А вообще говоря, эта традиция и привычка нашей бюрократии к скрытости, к тому, чтобы прятать все, что происходит внутри подведомственных структур, здесь самым наглядным образом и проявилась. Потому что понятно, что мы, общественность, сейчас спорим, воспринимаем это как нашу жизнь, как судьбу, как зеркало, как кучу дерьма. В общем, мы любим то, что мы видим, А у чиновников очень простая логика: отчетность и ответственность, так или иначе. Если показывают такие вещи, за которые придется отвечать, которые не санкционированы свыше к показу, условно говоря, и которые приоткрывают хозяйство с неблаговидной стороны, то, конечно, первое стремление - спрятать, схоронить, сделать вид, что этого нет и обвинить тех, кто это показывает, в клевете. Так что это, кстати говоря, очень хороший пробный камень. Вот, сейчас модернизация, все мы хотим модернизации, мы хотим модернизировать нашу государственную машину. Управленческий аппарат в области образования – часть государственной машины. Вот, реакция такого рода, как раньше, скажем, армейские чины это делали, дедовщина и прочее – нет, не бывает, вы показываете дерьмо, покажите нам хорошее. Реакция такого рода показывает неготовность нашей государственной машины к модернизации.  А учителя, к сожалению, - не часть государственной машины. И я бы на месте, кстати говоря, вас, депутатов давно бы лоббировал закон о том, чтобы учителя стали госслужащими. Вот тогда с них бы мы могли спрашивать за то, что вам не нравится.

В.ЮРЧИК: Ну это не самое главное. Он взялся сам учителем, он должен иметь свое мнение по этому поводу.

Л.ПОЛЯКОВ: Поэтому, Максим, для меня реакция некоторых представителей сословия так называемых образованцев – люди образования знают, что это не оскорбление – среди них есть замечательные люди, которые все это видят и за то, чтобы этот фильм показывали. Но часть бюрократии в этой области, действительно, хочет спрятать правду.

В.ЮРЧИК: Почему бюрократия? Хороших учителей.

Т.ПЛЕТНЕВА: Я хотела бы сказать о бюрократии. Я думаю, они выступили с резким заявлением не потому, что они испугались, там, за что-то, так как такого, как показывают в фильме, - нет. Они выступили просто потому, что они, прежде всего, родители, отцы-матери. И то, что вы сегодня говорили, по меньшей мере, странно. Я призываю всех учителей, родителей, общественности подняться против вот таких показов, запретить. Чтобы дети наши не смотрели эту гадость.

И.ЯРОВАЯ: Максим, все родители, та сторона, которая в защиту использует риторику, за которую нужно штрафовать. Это тоже очень показательный момент.

М.ШЕВЧЕНКО: В фильме этого нет, Ирина?

И.ЯРОВАЯ: Нет. Но вместе с тем наши коллеги, когда говорят за фильм, они почему-то используют именно эти слова. Возникает вопрос: почему?  Вы считаете, что это форма, которая соответствует нравственному облику нашей страны?  Может быть, нам есть смысл поговорить о некоем общественном договоре?

А.ИСАЕВ: Я учитель и родитель. Я могу сказать, что я работал учителем, я сейчас родитель, у меня дети учатся в школе. Конечно же, то, что показано, это не все школы. Но есть школы и гораздо хуже, чем то, что показано. Есть школы гораздо лучше, чем то, что показано. Эта школа, скорее, ближе к середине с ее близкими и понятными ясными проблемами.  И еще один очень важный момент, который каким-то образом постоянно ускользает из поля нашего обсуждения. Это то, что впервые, может быть, в отношении этого фильма прозвучало вот это сакральное "запретить". То есть введение цензуры, которая официально запрещена нашей Конституцией.  Сначала чиновники, потом фракция, которая все 70 лет вводила цензуру.  Они призвали к тому, чтобы начать запрещать. Дальше возникает вопрос. Кто будет принимать это решение? Мы что, каждый раз перед тем, как запретить показ того или другого фильма будем проводить всенародный референдум? Нет. Это будет сидеть определенный Комитет из назначенных должностных лиц, который, исходя из своих вкусовых категорий, будет принимать решение: "Это снять, это оставить". Есть ответственность канала.

Т.ПЛЕТНЕВА: Почему режиссеры в своих вкусовых категориях может снимать вот это все?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Потому что он режиссер. А Вы - депутат, вы голосуете. А он или она - режиссер, и снимает фильм. Каждый занимается своим делом профессионально.

Д.БЫКОВ: В  70-е годы был такой анекдот. Как сделать, чтобы школьник прочитал "Войну и мир"? Деть ему его на ксероксе на одну ночь. Если вы хотите, чтобы вся школа и все дети России посмотрели этот фильм, запретите его немедленно – завтра же его посмотрят абсолютно все.

И.ЯРОВАЯ: Максим, речь не идет о цензуре, не надо вести речь о цензуре. Речь идет совершенно о другом. Никакой цензуры быть не должно. Сегодня очень важно говорить об общественном договоре. Если мы говорим о единых ценностных ориентирах, то они должны быть едины и для СМИ, и для учеников, и для учителей. А у нас получается очень странная история. Значит, СМИ могут быть безнравственными...

А.ВЕНЕДИКТОВ: И что, введение единомыслия в России Вы предлагаете, как Салтыков-Щедрин?

И.ЯРОВАЯ: Нет. Единой культуры.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Культура в нашей стране очень разнообразная, у нас многоконфессиональная страна – нет единой культуры.

И.ЯРОВАЯ: Российская культура – она у нас с Вами общая. Если у Вас сегодня проамериканские ценности, тогда скажите об этом.

М.ШЕВЧЕНКО: Господа, секунду! Еще раз, давайте, все-таки, по очереди говорить. Вот, я так понял, что Ирина предложила договориться о том, что художник может делать, что не может делать.

Ю.САПРЫКИН: Пример, что можно показывать по телевидению. Предмет разговора, является ли телевидение наркотиком, который уводит людей в какой-то иллюзорный мир, где все хорошо, все прекрасно и люди, якобы, из-за этого такими же и становятся. Или раз в день на полчаса там можно показывать какой-то кусочек правды, подносить к носу зрителя зеркало, чтобы, как правильно сказала Елена Драпеко, зритель задумался бы, что делать, чтобы ему стало стыдно. Можно ли это делать? Вы говорите, что нельзя.

И.ЯРОВАЯ: Вы знаете, когда мы говорим о наличии педофилии в России, это не значит, что нужно показывать сцены педофилии. Поэтому не нужно перевирать. Сегодня речь идет о том, что СМИ и телевидение...  Если это делать пошло, цинично, то ребенок будет копировать эту модель.

Ю.САПРЫКИН: Вы отвыкли, извините, от того, что Вам показывают живых людей по телевизору, которых может быть жалко. Они и плохие, и хорошие.

И.ЯРОВАЯ: Да Вы знаете, у нас  и так очень много плохого показывают, то, что соответствует реалиям жизни.

М.ШЕВЧЕНКО: Давайте говорить по очереди. Поэтому у меня вопрос.  Я хочу просто понять, почему именно фильмы, связанные с жизнью школы, и "Чучело", и "Доживем до понедельника", и "А если это любовь", "Розыгрыш", "Куколка", вызывают всегда такое возмущение? Я помню, как в советское время хотели эти фильмы не показывать.

В.ЮРЧИК: Потому что это касается детей. Тем более, надо быть очень внимательным. Я хочу сказать, дело - не в цензуре. А дело в том, что у каждого интеллигентного человека, тем более человека искусства должен быть какой-то внутренний тормоз, который определяет, его внутренний интеллект, который не позволяет выходить за рамки приличия. Ну, это цензура. Вот и цензура.

А.ИСАЕВ: Это интеллектуально снятый фильм. Самое главное, что никаких других ценностей у режиссера этого фильма нет. Ценности те же, что у нас. От того, что она показывает негатив, не значит, что она пропагандирует этот негатив.

М.ШЕВЧЕНКО: Вы знаете, что я вспоминаю? Ведь, всех авторов перечисленных фильмов, и Ролана Быкова, и всех других обвиняли в том же самом – в очернении. Сегодня эти фильмы являются золотым фондом киноискусства.

Т.ПЛЕТНЕВА: Они и тогда были фильмами. Но то, что они обсуждались, это тоже была забота о том, чтобы не навредить ребенку. Но они же показывались и тогда и сегодня.

М.ШЕВЧЕНКО: Так, обсуждали эти фильмы так, чтобы их хотели просто не показывать. И сейчас - то же самое. Почему такая реакция?

С.ВОЛКОВ: У меня реплики маленькие, и я сяду назад, я долго сидел, наблюдал. Я понял первое. Я по ошибке, прошу прощения многомиллионную аудиторию, употребил слово "дерьмо". Вслед за этим его употребили все по несколько раз.  Так это то же самое и с фильмом. Достаточно показать один притягательный минус, вы берете его сразу себе на сленг. Это делает фильм. Второе. Я понял, что очень изящно в этом году наше государство в году учителя будет решать не проблемы школы, а проблемы сериала "Школа". Вы сейчас все говорите о школе на материале сериала "Школы". Это еще один прекрасный миф, который вам не показывает настоящего лица школы.

М.ШЕВЧЕНКО: Господа! Я не могу понять. Вот сейчас вы назвали этот фильм прекрасным фильмом.

С.ВОЛКОВ: Я начал перечислять реальные проблемы школы.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Но кино же - не постановление правительства, действительно.

А.ИСАЕВ: Его задача другая – его задача обратить внимание общества.

С.ВОЛКОВ: Не ставьте знак равенства между школой и сериалом "Школа". Вот в чем дело. Это еще один взгляд, который имеет ограниченное применение.

А.МАКСИМОВ: Если можно, хочу обратить наше внимание на одну вещь. Уровень дискуссии, разогрев которой произошел, произошел, потому что есть повод для обсуждения. Вопрос в том, что люди в отличие от животных, - существа, которые думают о своем будущем, дети очень чувствительная зона, про это стоит думать и так далее. Давайте еще одну важную вещь скажем. Здесь не показано ничего такого, что бы не было показано по телевидению раньше. Здесь нет никакого форс-мажора, ничего нового не было. Но что здесь сделано? Эта вещь живая, она сделана человеком не с целью эксплуатации того, что... Этим заполнены телевизионные каналы везде:  вот так еще, никому ничего не ломали, голову так не отрывали?  Это - высказывание, взгляд переживающий, это взгляд художника, а не человека, который хочет "у них пожар, а мы погреемся". Пережившего эту травму, все сделавшего. Я сейчас призываю нас к очень важной вещи. Мы говорим об этой вещи, поскольку она задела такое количество людей, поскольку она причинила эту боль. Я призываю нас только подумать об одном – правильно ли, что мы так доверяем людям, находящимся в стадии формирования, для того, чтобы сказать: "Да, они взрослые уже все, они все сами разберутся". Я говорю, прежде всего, об этом.

Л.ПОЛЯКОВ: Я могу ответить. Вопрос был поднят еще пару минут назад, он заключается в следующем. Мы предполагаем грань между детством и взрослостью всем ясной и понятной. Это давно не так. И фильм это показывает. Эти девочки, эти ребята, девятиклассники взрослее многих взрослых, потому что воспринимают все происходящее абсолютно серьезно - как выбор между да и нет, быть или не быть. Гамлетовские они.  Наша проблема - мы не понимаем, какие они взрослые.

И.ЯРОВАЯ: Перестаньте. Мы сегодня, как раз говоря это, не понимаем, что детьми нужно заниматься.

Л.ПОЛЯКОВ: А у вас все дети кругом. Не дети уже давно.

И.ЯРОВАЯ: Подождите. Когда мы говорим о федеральных образовательных стандартах, если кому-то известно, что это такое, то сегодня главная проблема, которая встала, это, действительно, воспитание личности. Давайте ответим себе на вопрос. Вот этот фильм – он что, воспитывает личность? Или он помогает ее деморализовать? Он помогает ее деморализовать.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я считаю, что Ирина видит в телевидении только средство пропаганды. Показали "Спокойной ночи, малыши" - все как колобки.  Это не так. Это художественное произведение, ребята. Вот ты идешь в Третьяковскую галерею. Мы водим детей в Третьяковскую галерею, у нас целая программа. Скажите, что воспитывает картина "Три богатыря"?

И.ЯРОВАЯ: Художественную эстетику воспитывает. Знание истории воспитывает – вот что воспитывает у ребенка это. А чему учит высказывание в телесериале всяких пошлостей?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я хочу сказать вот что. Этот сериал дает тему для разговора мне с моим сыном. Моему сыну 9 лет, он еще не дорос. Но он посмотрел.

И.ЯРОВАЯ: А раньше не было тем?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вы своих детей выпустили – дайте мне моего выпустить. Я не очень хотел бы, чтобы у него была такая мама.

И.ЯРОВАЯ: Вы знаете, Вы не оскорбляйте. Вот то, как вы себя ведете, говорит о том, что Вы - человек невоспитанный.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Да. То, что смотрит мой ребенок по телевизору, если я не рядом с ним, мы потом обязательно обсуждаем. Он смотрит "Папины дочки", мы обсуждаем. Он посмотрел одну серию, пришел с развернутыми глазами, потому что он в третьем классе, ему еще туда расти. Он говорит: "Папа, а у нас в школе этого нет". Я говорю: "У вас в школе нет. А во дворе с тобой ходят ребята из других школ". И мы это обсуждаем. И я бы хотел, чтобы его учительница с ними, с классом это обсуждала.

В.ЮРЧИК: Зачем всем это смотреть, у кого нет?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Да потому что будет, понимаете!

В.ЮРЧИК: Да будет, потому что посмотрели!

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ой, я вас умоляю! В советское время, что, школьники не курили?  Курили! И сейчас на задних дворах курят.

В.ЮРЧИК: Ну и что? И что, тогда показывали фильмы что ли такие многосерийные?

М.ШЕВЧЕНКО: Вы знаете, я помню ситуацию в одной питерской школе, которая была несколько лет назад. В старшем классе умерла девочка, отличница, шедшая на медаль. Стали выяснять, от чего она умерла. Оказалось, от передозировки героина. Стали выяснять, и 17 человек в этой лучшей школе, одной из лучших школ оказались героиновыми наркоманами. Если бы эта девочка не умерла, учителя даже не узнали бы о том, как живут ученики.

Л.ПОЛЯКОВ: Да. Дело в том, что, Максим, понимаете, я продолжу эту тему с взрослостью, которую мы не замечаем. Эти ребята уже в 14-15 лет становятся фактически нашими согражданами. Я согласен с пафосом депутата Яровой, что школа не только место образования, но и место воспитания. Когда вы говорите, коллеги, что надо запретить и надо учить чему-то доброму, я спрашиваю вас: где ваше добро? Вы понимаете? Создайте этот образ. Вы способны сегодня тем, кого вы считаете детьми, вы способны предложить то добро, которое их увлечет?

И.ЯРОВАЯ: Вот сейчас Вы говорите, наконец, о правильном. Способны, способны.

М.ШЕВЧЕНКО: Спасибо. Очень важные вопросы вы сегодня подняли. Очень важные. Я могу сказать, что эти вопросы являются для русской культуры важнейшими вопросами на протяжении последних, может быть, 200 лет. Ведь, жизнь подрастающего поколения всегда очень остро интересовала русский реализм. Достоевский своим романом "Подросток" задал высочайший уровень этого художественного поиска. Федор Михайлович писал о своем герое, я позволю себе процитировать: "Вся мысль романа в том, что он (подросток) ищет руководящую нить поведения добра и зла, чего нет в нашем обществе, чего жаждет он, ищет чутьем. И в этом цель романа. Поиск добра и зла". На этом пути, согласитесь, нет места морализаторству и слащавому нравоучительству. Поиск добра и зла – это всегда жестокая, пусть даже, порой, и преувеличенная художественными средствами правда. Мы были с вами откровенны, мы не скрывали своих мыслей и чувств. Как это у нас получилось, судите сами.