17 марта 2010

БИЛИ ИЛИ НЕ БИЛИ?

Когда семеро старших детей супругов Вороновых выросли, они решили взять под опеку еще троих девочек, построили большой дом, купили машину и часто путешествовали всем семейством. Дети занимались в разных секциях и кружках, у каждого было дело по душе – бальные танцы, плавание, фигурное катание. Детских грамот и медалей - не счесть. Но несколько месяцев назад в эту семью пришли специалисты из органов опеки и попечительства, и младших, приемных детей забрали. Приемных родителей обвинили в том, что они избивают детей. Поводом к этому стали синяки на ногах, полученные, по словам супругов Вороновых, в ходе игр, катания на велосипеде и самокате. Родители обратились в суд, так как считают, что детей забрали неправомерно.

Комментарий директора реабилитационного центра, куда были направлены дети, Василия Струкова: В центр первая поступила Настя. Она действительно поступила с побоями. Есть  заключение судмедэкспертизы. Когда я увидел этого ребенка, она настолько была задавлена и затравлена… Пока сней не стали заниматься психологи, она вообще на контакт не шла. Значит, эти дети, которые поступили к нам в октябре-месяце, это были, действительно, затравленные детские души. Я не знаю, кто в этом виноват.

Комментарий руководителя благотворительного фонда Елены Альшанской: Органы опеки заходят в дом и смотрят, но это бессмысленно - смотреть на условия. Потому что самое главное – это отношение между родителем и ребенком, которое возникает. Если отношение хорошее, то, безусловно, даже когда нет большого дома, ребенок может чувствовать прекрасно в семье. В бедной семье дети бывают счастливы и любимы.

Комментарий многодетной матери Ирины Полежаевой: Этих родителей  много лет награждали, помогали материально. Причем не частные лица, а власть, которая отслеживала, получая документы о добросовестном исполнении ими своих обязанностей.  Я тоже работаю в этой области более 20 лет, и я знаю, что все эти награды  совершенно неслучайны. Значит, люди работали, занимались, вкладывали. Но я позволю себе предположить, что детей отобрали по очень простой причине. Где-то, когда-то, строптивый характер мамы, она позволила себе что-то сказать не так, как от нее ожидали.   Что-то сказала не так, в чем-то упрекнула, не выразила благодарность в той степени, в какой нужно было, давая интервью газете, не похвалила, спутала чин, должность того, кто оказывал помощь. Такой маленький пустяк  может послужить толчком к большой опале. А почему все остальные службы поддерживают? Да потому что это цепочка работающих вместе, связанных между собой общим делом людей. Это совершенно автоматически. Как только сверху  выражено неудовольствие данной семьей,  нежелание больше эту семью видеть в ранге лучших, так все нижестоящие структуры, вместе работающие и прямо зависящие друг от друга, моментально начинают выстраиваться в новом отношении к этой семье.  А о детях никто не думает абсолютно, ни о детях приемных, ни о детях родных. Безусловно, мне тяжело высказывать сейчас что-либо, пока что идет обмен мнениями двух сторон, ставших в оппозицию друг к другу.  Мама своеобразная,  но это не значит, что она плохая. Она в данной ситуации – человек очень обиженный, как любая мама, которой скажут,  что она плохо занимается с ребенком.  Второе –  этот посыл, что из любого ребенка, занимаясь с психологами, психиатрами, врачами и кормя его хорошими продуктами, мы можем сделать идеал. Я считаю, что это полный абсурд. У каждого есть свои психофизические особенности, и они ему всегда будут свойственны. И бороться с этим, и каждый раз влезать в семью  – это просто безнравственно. Я понимаю, что это - любовь к детям и желание защитить, но так нельзя. Нельзя корежить семьи, что мы всех подведем к единому образцу. Так невозможно.  У каждого есть свои собственные природные, генетические особенности, которые мы не изменим никак. Даже если произошло то, о чем говорит нам специалист, я думаю, все-таки орган опеки должен работать с семьей. Изымая детей из семьи, мы наносим огромную травму этим детям, которые считают родителей родными, их взяли годовалыми.  Мы наносим травму детям родным, которые остались в семье, и страшную травму наносим родителям: они не могут ни оправдаться, ни объясниться, их никто не хочет слушать. Поэтому орган опеки должен был работать с семьей.

Комментарий адвоката Виктории Данильченко: Прежде всего, мне хотелось бы обратить внимание да на то, что приемная семья – это  заключенный договор. Это не усыновление, это семья в рамках договора между приемными родителями и органами опеки. В том случае, если бы дети, о которых мы сейчас говорим, достигли бы десятилетнего возраста, они бы выражали свое собственное мнение, как поступать. Но только по достижении четырнадцатилетнего возраста эти дети имели бы право на самостоятельные решения и обращения, например, в суд о том, что их судьба, к сожалению, развивается  не так, как им бы хотелось. В данном случае у нас речь о маленьких детях. Маленькие дети имеют своего законного представителя. Когда есть приемная семья, она и является этим самым законным представителем. Но орган опеки, тем не менее, существует и наделен функциями проверять приемную семью. Ходят ли дети в детский садик, ходят ли дети в школу, правильно ли они развиваются, все ли предоставлено в пользование этих детей.

Комментарий советника Управления по правам ребенка Аппарата Уполномоченного по правам человека в РФ Полины Вихровой:  Нам поступил сигнал о том, что в семье Вороновых произошла такая ситуация. И Владимир Петрович Лукин направил своих специалистов для дачи заключения по этому делу. Мы были в семье Вороновых, мы были в социально-реабилитационном центре, мы видели девочек, мы общались с представителями власти. Два дня работали в жестком режиме. У меня сложилось мнение и об этой семье, и о детях, как им там живется. Но я сейчас не готова делиться этим мнением, поскольку суд еще не состоялся, не вынес окончательного решения.

Комментарий уполномоченного по правам ребенка по Белгородской области Светланы Кабалиновой: Первая причина, по которой детей отобрали: это неисполнение договора о приемной семье со стороны Вороновой Галины Михайловны. Это мы заметили в 2007 году, и поставили эту семью на особый контроль. Мы просили, мы пытались сохранить эту приемную семью. Потому что, первоначально, мы видели достойную семью, заботящуюся мать. Но потом мама переложила все воспитательные функции на старшую дочь Наталью и занималась только своими детьми или  садом, огородом, но ни в коем случае не детьми приемными. Когда мы увидели, что дети отстают в психическом, физическом, нравственном, духовном развитии, мы попытались оказать содействие и помощь, привлекли медиков, привлекли психолога,  и правительство Белгородской области оказывало всяческую помощь. Я не говорю про то, что по полмиллиона выделяли  во имя того, чтобы уберечь эту семью, дать возможность воспитывать всех детей - и приемных, и своих родных.  Материальная помощь оказывалась. Мама никогда не приходила в детский сад, она не посетила ни одного родительского собрания. Все перекладывала на Наталью. А она  занималась своими детьми. Она их возила на танцы, она их возила на лед, а эти дети  сидели и ждали 8 часов, 9 часов, когда дети Вороновых отзанимаются и придут. Естественно,  они вели себя, может быть, и не столько адекватно, безнадзорные. Дети Вороновых были в прекрасных условиях, а приемные дети –  в худших условиях. Мы просили: поменяйте условия, замените кровати, мебель. Заменили мебель, но дети, однако остались без мебели. Тогда, конечно, забеспокоились. Но когда мы увидели телесные повреждения в 2008 году у детей, у одного из детей, естественно, поставили все на жесткий контроль. В судебно-медицинском заключении было указано: правая лопатка, левая лопатка, ноги, руки, синяки, ссадины, точечные излияния. То есть это когда возьмешь ребенка за плечо, и останутся пять точек пальцев, один палец большой с одной стороны, и четыре – с другой стороны. Мы не пройти мимо этого. Но мы не приняли решения сразу же расторгнуть договор, мы собрали большой опекунский совет. Мы пригласили ведущих специалистов из Института психиатрии города Москвы, Института помощи семье и детям, чтобы сделать независимую экспертизу, оказать помощь и поддержку,  чтобы детям, возможно, вернуть это детство. И когда мы пригласили Галину Михайловну, она явилась с медалями, с кубками, но не с детьми. Она не сказала: "Люди, простите меня, дайте мне возможность еще исправиться". Это один вариант. Второй вариант – за этот промежуток времени, который сегодня прошел, она ни разу не пришла в органы опеки.

Комментарий директора Департамента Министерства образования и науки РФ Алины Левитской: У меня сейчас больше вопросов к органам опеки, а не к семье. Вы какую предварительную работу вели с этой семьей для того, чтобы принять взвешенное решение, что можно отдать еще троих детей сразу, причем, детей непростых, со сложным анамнезом, с проблемным здоровьем? Детям нужна была любовь, тепло, внимание, забота. Семья непростая, сложная, своих семеро детей. Второй вопрос мой связан с тем, что вы утверждаете, что сейчас у детей выраженная задержка психофизического развития, и это установлено медиками, психологами, специалистами. Но ведь эта задержка не в одночасье образовывалась? Тогда почему орган опеки и попечительства бездействовал, адекватно не реагировал?  И получается тогда, что ваша служба, которая работала с этой семьей, потерпела полное профессиональное фиаско.

ПРИЮТИЛИ И УБИЛИ

Многодетная семья Сафаргалиевых приняла под опеку еще четверых сирот, в том числе и трехлетнего Матвея со старшей сестрой. Но система воспитания в этой семье оказалась невыносимой для малышей: за малейшее непослушание детей жестоко наказывали. В приемной семье Матвей не прожил и года. Мальчик умер в больнице от травм, несовместимых с жизнью, – их ему нанес старший сын Сафаргалиевых. Приемные дети семьи Сафаргалиевых раскиданы теперь по детским домам.

Комментарий сестры погибшего мальчика Кристины Катеренчук: Я приехала в эту семью. Сначала приехал мой братик, потом приехала я.  Сначала мне понравилось. Потом начали заставлять в огороде работать. Я не знала сначала, что такое сорняк,  и нечаянно выдернула морковку. И меня она ударила по ноге, чем сорняки выдергивают. Это повторялось, нам с Матвеем постоянно попадало.  А родных они пальцем не трогали. Приемные дети работали в огороде больше.  А старшие и мама с папой за товарами ездили: у них магазин, чтоб продавать это все.

Комментарий начальника по делам несовершеннолетних МВД по Республике Башкирия Андрея Шитова: В 2007 году Сафаргалиевы решили создать приемную семью. В марте у них в семье появился Матвей и его 13-летняя сестра Кристина. На тот момент в семье Сафаргалиевых, помимо четверых родных детей, находилось и четверо приемных. Старшие дети Сафаргалиевых - 22-летний сын и 20-летняя дочь –  мягко говоря, неоднозначно восприняли появление этих приемных детей у себя в семье. Если быть точным, они восприняли это как ущерб своим интересам. И свое отношение к приемным детям старшие дети не скрывали. За малейшую повинность их награждали тумаками, ударами, они подвергались моральным унижениям. Все это привело к трагедии. 5 августа 2009 года старший сын в 9 утра, проснувшись, услышал звуки с кухни. Войдя туда, он увидел, как его 20-летняя сестра, отчитывает самого маленького в семье приемного ребенка за то, что его вырвало на полу на кухне. Недолго думая, старший брат, как он потом говорил, не рассчитал силу, ударил ладонью в область затылка. В результате мальчик упал, ударился об угол и потерял сознание. Врачи констатировали  ушиб головного мозга тяжелой степени, ушиб грудной клетки, ушиб тазовых костей, ушиб нижних конечностей.  В настоящее время уголовное дело полностью расследовано и передано в суд, который и определит степень вины и меру ответственности. Но по всем фигурантам этого дела грозит до семи лет лишения свободы.

Комментарий многодетной матери Ирины Полежаевой: Я думаю, это - трагическая случайность. Это могло произойти в любой семье с кровным ребенком. Но мне кажется, есть одна мысль, над которой надо подумать всем, кто дает и берет разрешение на приемных детей. Родители, полные энергии, готовые трудиться, имеющие сострадание к приемным детям. Они вырастили своих, хотят продолжать работать в этом качестве. Но при этом кровные дети – это молодые люди, подростки, которые хотят жить свободно, иметь свою комнату и не иметь рядом психически неполноценного ребенка трех лет. Здесь вступают в противоречие интересы выросших детей, имеющих право на эту площадь, и родителей, которые искренне хотят помочь детям-сиротам. Здесь надо очень готовить хорошо родителей.

ВЕРНУЛИ ОБРАТНО

Он Насти Тихонковой отказалась приемная мама. В приемную семью девочка попала в 11 лет и пробыла там чуть более трех лет. По ее словам,  сначала в семье было все хорошо, но потом, когда она начала подрастать, ей  захотелось больше свободы. Но она никогда не думала, что вернется в детский дом: это была полностью инициатива приемной мамы. Сначала Насте было обидно, она чувствовала  вину - и приемной мамы, и свою. Сейчас девочка говорит, что у нее нет желания вернуться.

Комментарий директора Азаровского детского дома Натальи Пинаевой:  У нас только три случая возвращения в детский дом из приемных семей. И, конечно, это действительно травма. Дя того чтобы прийти в себя, каждому ребенку необходим определенный индивидуальный период. Некоторые дети где-то в течение одного-двух месяцев адаптируются; у некоторых детей это продолжается до года.

Комментарий многодетной матери Ирины Полежаевой: Я хотя сама так не делала и не собираюсь впредь, но я могу понять и маму.  Когда она приняла на себя ответственность за ребенка,  этот ребенок, входил в подростковый возраст. Все в силу своих особенностей входят по-разному: одна хочет накраситься, а другая хочет дома не ночевать: ночевать у подруг, по неделям не возвращаться. И такая мама может просто прийти в ужас и испугаться, что она должна нести ответственность за все это. Она сидит и думает: "А вдруг она попала под машину, а вдруг беременность, а вдруг наркотики, а вдруг алкоголь? Ведь я за все отвечу".  Конечно, надо мужество, стойкость, терпение, умение бороться и ответить и органу опеки – поставить его на место, выдержать огромную борьбу. Но это все можно делать при условии, что ребенок на твоей стороне и ты его защищаешь.

Советы "Участка"
- Чтобы стать приемным родителем, необходимо заключить договор с органами опеки.
- Помните, что мнение ребенка старше десяти лет при устройстве его в приемную семью учитывается.
- Приемный ребенок не может претендовать на имущество опекунов.
- При возникновении проблем с ребенком вы можете обратиться за помощью в органы опеки.
- Помните: лишить вас права быть приемным родителем может только суд.