Алтайский крайАмурская областьАрхангельская областьАстраханская областьБелгородская областьБрянская областьВладимирская областьВолгоградская областьВологодская областьВоронежская областьЕврейская АОЗабайкальский крайИвановская областьИркутская областьКабардино-Балкарская РеспубликаКалининградская областьКалужская областьКамчатский крайКарачаево-Черкесская РеспубликаКемеровская областьКировская областьКостромская областьКраснодарский крайКрасноярский крайКурганская областьКурская областьЛенинградская областьЛипецкая областьМагаданская областьМоскваМосковская областьМурманская областьНенецкий АОНижегородская областьНовгородская областьНовосибирская областьОмская областьОренбургская областьОрловская областьПензенская областьПермский крайПриморский крайПсковская областьРеспублика АдыгеяРеспублика АлтайРеспублика БашкортостанРеспублика БурятияРеспублика ДагестанРеспублика ИнгушетияРеспублика КалмыкияРеспублика КарелияРеспублика КомиРеспублика КрымРеспублика Марий ЭлРеспублика МордовияРеспублика Саха (Якутия)Республика Северная Осетия-АланияРеспублика ТатарстанРеспублика ТываРеспублика ХакасияРостовская областьРязанская областьСамарская областьСанкт-ПетербургСаратовская областьСахалинская областьСвердловская областьСевастопольСмоленская областьСтавропольский крайТамбовская областьТверская областьТомская областьТульская областьТюменская областьУдмуртская РеспубликаУльяновская областьХабаровский крайХанты-Мансийский АОЧелябинская областьЧеченская РеспубликаЧувашская РеспубликаЧукотский АОЯмало-Ненецкий АОЯрославская область
Искать в проекте
Новости
Хотите получать уведомления от сайта «Первого канала»?
Все новостиПолитикаЭкономикаОбществоВ миреКриминалТехнологииЗдоровьеКультураСпортОднакоПогодаНовости проектов Первого
22 октября 2017, 21:42

Во Франции не оценили творческую смелость художника Павленского и отвезли на экспертизу в сумасшедший дом

Есть такой деятель культуры — Петр Павленский. Он акционист, он совершает художественные акции. Последняя его акция в России — сожжение двери здания ФСБ на Лубянке. Что-то это должно было символизировать, связанное со свободой. Павленский должен был попасть в тюрьму, новый мученик совести. Но его оштрафовали на сумму ремонта двери и выгнали из суда.

До этого Павленский публично отрезал себе мочку уха. А самая знаменитая его акция — простите, прибивание своей мошонки к брусчатке Красной площади. Часть нашей прогрессивной интеллигенции была в восторге. О! Какая творческая смелость, какой полет мысли!.. А, по-моему, нет тут никакого полета мысли. А есть только болезненная попытка привлечь к себе внимание и дурной вкус.

Павленский попал в уголовную историю — попытка изнасилования. Бежал во Францию, запросил политического убежища — гонимый в России художник. Во Франции он тоже решил продемонстрировать творческую смелость и запалил двери Банка Франции. Банк находится на площади Бастилии. При этом Павленский что-то объяснял про новое закабаление Франции. Отсюда, мол, вспыхнет огонь новой революции. Ну и прочую банальщину.

Французские власти отнеслись к художественной акции серьезно. Арестовали Павленского, а заодно и его гражданскую жену, и отвезли в сумасшедший дом на экспертизу. Если псих — будем лечить, если нет — будем судить. Наша прогрессивная интеллигенция пока молчит — не знает, как поступить в этой сложной ситуации.

Чего не отнять у Петра Павленского — так это последовательности. Не прошло и полугода с того момента, как он получил во Франции статус политического беженца, и вот уже за его спиной заполыхал парадный подъезд Банка Франции. Банкиры заняли место монархий и горящие двери парижского банка — это лишь первые всполохи пожара, на этот раз уже мировой революции — вот что узнали из утренних новостей сонные парижане, еще совсем недавно сопереживавшие участи беженца из России — одинокого художника, борца с всесильным Кремлем. 

Справедливости ради надо сказать, что Павленский не только последователен, но и честен. За месяц до того, как встать спиной к пылающему парижскому подъезду, в интервью русскоязычной версии Deutsche Welle Павленский заявил озадаченной ведущей, что с эмиграцией в Европу в его жизни по сути ничего не изменилось: «У меня остались все те же самые вопросы, которые я для себя решаю, все те же самые вызовы от окружающей действительности, от политической действительности в том числе».

Дальше следовали довольно пространные рассуждения о том, что Франция уже не та, что прежнего революционного духа в ней не сыщешь, и жизнь французов — унылое потребительство, эксплуатация чужого труда и денег туристов.

В этот момент французской полиции, вероятно, стоило бы насторожиться. И дело не в том, что Павленский чем-то опасен. Нет. Пока все его акции носили подчеркнуто ненасильственный характер и единственной их жертвой всегда был он сам: то кромсал свое ухо на стене Института психиатрии имени Сербского в Москве, то прибивал свои гениталии к брусчатке Красной площади.

Проблема в том, что весь предыдущий свой творческий путь он сам определил следующей фразой: «Любопытно построить какую-то конструкцию на территории власти, которая бы ей не нравилась, но при этом власть не знала бы, что с тобой делать».

Эти слова были сказаны им в России, но как показали последние события, со стороны французов было весьма опрометчивым думать, что сказанное Павленским касалось лишь российских властей.

«Такой человек себя заведомо объявляет художником и то, что он делает — произведение искусства, он сразу как бы требует снисхождения за счет того, что это искусство. Его нельзя судить по тем законам, по которым судят преступление, какое-то нарушение закона. И тем самым искусство оказывается тоже под ударом, потому что выходит сразу, что всякое наказание этого человека уже получается цензурой», — поясняет художник-авангардист Эрик Булатов.

Эрик Булатов — русский авангардист. Основатель так называемого соцарта. В Советском Союзе имел проблемы с властями. С 1992 года живет в Париже. Считается одним из самых дорогих и известных в мире современных русских художников. В представлениях Павленского Булатов готов видеть многое — от провокации до гражданской позиции — все, кроме искусства.

«Все это уже было неоднократно. Что ж тут можно добавить? Я, вот, остаюсь при той же самой позиции, я не понимаю когда это объявляется искусством», — продолжает Эрик Булатов.

Французские эксперты и комментаторы сразу же объявили, что поджигая двери банка, Павленский прибег к свойственной ему русской революционной методике. Полиция же, не вдаваясь в тонкости его художественного замысла, для начала отправила Павленского в психушку, тем самым встав на тот путь, которым наши, отечественные правоохранители до этого проходили неоднократно.

«У меня нет заключения этих психиатров, но то, что они через сутки вернули его в правоохранительные органы, для меня косвенно указывает, что они поддержали точку зрения, которую поддерживаем мы, что эта акция здравомыслящего человека, который знал на что идет, знал какие цели преследовал, и что они не увидели за этим психопатологии», — говорит психиатр, профессор Казанского государственного медицинского университета Владимир Менделевич.

Владимир Менделевич — врач-психиатр, лично обследовавший Павленского, признает, что после заключения врачей о психической нормальности акциониста наша полиция оказалась в некотором затруднении.

В компетенцию полицейских не входит разбираться в том, как эпоха постмодерна влияет на представления человечества о понятии нормы. Для них прикованные к брусчатке гениталии — доказательство того, что перед ними псих или блаженный.

Врачи от Павленского отказались, а связываться с блаженным у нас во все времена считалось себе дороже.

«Если человек совершает правонарушения, которые прописаны в Уголовном или Административном кодексе, он должен быть привлечен к ответственности. И акции Павленского, они как бы менялись, первые его, большинство его акций, никаким образом не влияли на окружающих, они не приносили вреда окружающим. С определенного момента он вступил в другую сферу, когда уже это потенциально стало опасно или реально стало опасно для окружающих», — отмечает Владимир Менделевич.

Поджог входа в здание ФСБ на Лубянке в Москве, был пограничной акцией Павленского. Нет, никакой серьезной опасности для окружающих по-прежнему не было. И не в ФСБ дело. Дело в том, что с этого момента Павленский впервые вступил в открытый конфликт с законом. Реакция органов оказалась соразмерной: сначала снова врачи, и снова тщетно, затем изолятор и суд, приговоривший поджигателя к штрафу за порчу имущества, который он, кстати, так и не выплатил.

Однако наша и европейская либеральная общественность явно поторопилась водрузить Павленского на пьедестал борца с режимом и карательной психиатрией. Премию имени Вацлава Гавела за лучший ненасильственный протест у Павленского пришлось отобрать, а бюст, установленный ему в Вильнюсе напротив бывшего здания КГБ, так теперь, видимо, и останется безымянным памятником «идеальному гражданину».

«То, что со мной стало происходить после акции, угроза после освобождения — это страшные вещи. Меня стали героизировать. Я не герой, герой — это инструмент пропаганды. То есть меня просто инструментализировали — инструментализировала российская так называемая либеральная общественность», — сказал в интервью Deutsche Welle Петр Павленский.

В своей с позволения сказать общественной деятельности мнящий себя свободным художником Павленский всегда четко и трезво отмеривал дозу возможного эпатажа. В личной же жизни, которую считал территорией абсолютной свободы от условностей, прокололся. В результате — обвинение в избиении молодого человека актрисы московского альтернативного Театра.doc Анастасии Слониной, а вслед за этим заявление самой Слониной о попытке ее жестокого изнасилования, предпринятой Павленским вместе с его сожительницей.

Парочка, прихватив двоих детей, срочно покидает Россию. Пройдет немного времени, и вот Павленскому уже рукоплещет свободный Париж, откуда он сообщает, что не признает обвинений, но видит в произошедшем один безусловный плюс: отныне он окончательно свободен от навязанного ему образа героя и знамени борьбы с режимом.

А еще недавно восторгавшийся Павленским режиссер московского Театра.doc Всеволод Лисовский в интервью французским журналистам предупредил, что с момента предоставления насильнику политического убежища Павленский становится их проблемой.

«Меня вполне устраивает, что Павленский в Париже. Пусть им теперь занимается французская полиция и врачи, на случай если из-за него снова возникнут проблемы», — сказал режиссер.

Поджог в Париже, в этой цитадели свободы, окончательно освободил Павленского от груза связанных с ним надежд наших доморощенных либералов, которых он теперь издалека называет бутафорскими. Теперь перед ним другие горизонты — он вступил в единоборство с мировым злом.

Французская Фемида в восприятии его высокого порыва, как оказалось, мало чем отличается от нашей — психушка, КПЗ, не за горами суд. И здесь есть повод для беспокойства: Павленского вновь признали здоровым и шьют ему статью, по которой ему светит депортация на родину — туда, где все, за редким исключением, хотели бы, чтобы он навсегда остался ярким явлением современного искусства в жизни культурной столицы Европы.

Читайте также: