Константин Мельников

Он пытался примерить на себя и неоклассику, и символический динамизм, и рационализм, и нарождающийся конструктивизм. И с удивлением обнаружил, что ни одна из всех этих архитектурных концепций его не устраивает. Натура Мельникова не терпела никаких творческих ограничений. Он хотел создавать что-то новое. И всего через несколько лет, 19 августа 1923 года, на свет появился первый шедевр Мельникова – павильон "Махорка" на Всероссийской сельскохозяйственной и кустарно-промышленной выставке. До наших дней сам павильон не сохранился. Но те архитектурные принципы, которые заложил Мельников, действуют сейчас в каждом современном здании. Фактически, эта временная деревянная постройка является проматерью любого хайтековского небоскреба.

А в 1925 году по проекту Мельникова возводится выставочный павильон на Международной выставке декоративных искусств в Париже. Европа была ошеломлена. Никто на Западе не ожидал такого буйства фантазии от нищей, измученной революциями и войнами страны. Никто не ожидал, что Россия, всегда заимствовавшая культурные ориентиры у просвещeнной Европы, сможет стать во главе мирового искусства. Это было мировое признание Мельникова. Организаторы выставки устроили в честь победителя шумный бал, пригласительные билеты на него расписывал сам Пикассо. Королевой бала выбрали жену архитектора Анну Гавриловну Мельникову, приехавшую в Париж вместе с детьми по вызову мужа.

Ему казалось, что весь мир лежит у его ног. Это было золотое время для Мельникова, он строит проект за проектом. В клубе Русакова, знаменитой шестерне на Стромынке, он выносит балконы зрительного зала за пределы строения. А в клубе "Буревестник", чтобы не отнимать пространство у зрительного зала, клубные комнаты Мельников выносит в отдельную четырeхэтажную башню в форме пятилистника. Комнаты должны быть светлыми, поэтому круглые стены башни почти сплошь из стекла. Сначала строители отказались возводить эту конструкцию. Не умели тогда строить стеклянных башен, да еще в форме цветка. Но архитектор заставил инженеров придумать способ осуществить его идею. Ни в одном своем проекте Мельников не повторился. Каждый его клуб это не просто здание необычной формы, это уникальный художественный образ.

Но главное, он осуществляет свою давнюю мечту - строит свой собственный дом. Это было невероятно. В стране, объявившей войну частной собственности, разрешили кому-то построить свой дом. Да еще в самом центре Москвы. Но, во-первых, это не какой-то там мещанский особнячок, это официальный показательный эксперимент – предполагалось опробованные здесь методы использовать в массовом жилищном строительстве. Ну, а во-вторых, всe строительство велось на личные средства Константина Степановича.

Два вписанных друг в друга цилиндра, смотрящих в небо. Этот проект был необычным даже для Мельникова, что уж говорить об остальных. Кто-то увидел в нeм простую восьмерку, а кому-то он показался математическим символом бесконечности. В конце 1929 года семья Мельниковых въехала в этот дом. Он стал последней крупной работой великого зодчего.

Были, конечно, ещe и проекты гаражей Интуриста и Госплана. Были и конкурсы на монумент Христофору Колумбу, на здание Наркомтяжпрома. Была и персональная выставка в Милане в ряду двенадцати лучших архитекторов мира. Но ни один из своих проектов Мельников больше не осуществил. Страна меняла свой архитектурный курс. Отныне любое новое здание должно было подчиняться единому стилю. Советскому государству больше не нужны были творческие свободолюбивые искатели, ему нужны были аккуратные исполнители. Начавшись с мелких критических заметок в прессе, смена стиля превратилась в открытую травлю недавних лидеров архитектурного авангарда. Мельникова лишают преподавательской практики, а через какое-то время освобождают от руководства мастерской Моссовета. Ему выписывают пожизненную пенсию и вычеркивают из архитектурных хрестоматий. К пятидесятым годам Мельников оказывается забытым. А его творения, которые уж никак нельзя было спрятать, превращаются в примеры злостного формализма и чуждого эстетства.

Только в 1965 году, к 75-летнему юбилею Константина Степановича, Союз архитекторов решил устроить выставку его работ. И она буквально взорвала тогдашнюю архитектурную Москву. Но и этого, второго, признания хватило всего на три дня. Потом эскизы сняли, а выставку закрыли. В следующий раз о Мельникове вспомнили через пятнадцать лет после его смерти, когда ЮНЕСКО объявило 1990 год годом русского архитектора Константина Мельникова.

В 1917 году Константин Мельников закончил Московское училище живописи, ваяния и зодчества. Он провел в его стенах 12 лет, и только 3 последних были отданы архитектуре. Первые 9 он изучал рисунок и живопись. Именно живопись была его страстью с самого детства.

Получив диплом, 27-летний Константин Мельников с головой бросается в новую жизнь. Вместе с другими молодыми архитекторами Мельников преподает в только что созданном ВХУТЕМАСе. Он внимательно следит за всеми новыми течениями, пытается примерить на себя и неоклассику, и нарождающийся конструктивизм. И с удивлением обнаруживает, что ни одна из всех этих концепций его не устраивает. Натура Мельникова не терпит никаких творческих ограничений – он хочет создать новое.

В 1922 году в Москве проходит первый всероссийский конкурс показательных домов для рабочих. Это был заказ новой власти. Архитекторам предстояло не просто придумать новое внешне жилище, но и организовать само жилое пространство, подарить новому человеку новый быт.

На конкурс было подано больше 50 проектов. Свой первый самостоятельный проект представил и Константин Мельников. "Атом" - так он его назвал. Проект представлял собой целый жилой комплекс, квартиры для семейных в трехэтажных коттеджах с отдельными входами для каждой семьи. Рядом - корпуса для холостых. Здания соединены между собой светлыми галереями, по которым можно попасть в ресторан или клуб.

По сути, Мельников создал первый советский дом-коммуну. Ничего похожего на конкурсе просто не было. Остальные проекты могли соревноваться между собой, но не с проектом Мельникова. Это был первый эксперимент архитектора, удачный эксперимент.

Весной 1923 года Москва готовится к проведению Всероссийской Сельскохозяйственной и Кустарно-промышленной выставки. Власти во главе с Лениным придают ей огромное значение. Выставка должна была показать, что молодая страна успешно развивает свое хозяйство. Под строительство павильонов отвели площадь в 100 гектаров на Воробьевых горах. Это была первая крупная стройка в послереволюционной России.

Руководители строительства академики архитектуры Иван Желтовский и Алексей Щусев привлекли к проектированию архитектурную молодежь, давая ей возможность попробовать свои силы. Мельникову достался проект павильона махорочного синдиката. Никто не ждал от молодого архитектора каких-то чудес.

Заказчики из махорочного синдиката, получив эскизы и чертежи, были не просто шокированы, они потребовали уничтожить проект. Щусев заступился за молодого архитектора. Мельникову позволили приступить к строительству, и 19 августа 1923 года состоялось торжественное открытие выставки. А еще этот день стал днем рождения всей современной архитектуры. На свет появился первый шедевр Мельникова – павильон "Махорка".

10 июня 1925 года на международной выставке декоративных искусств в Париже состоялось торжественное открытие советского павильона. Европа была ошеломлена. Никто на Западе не ожидал такого буйства фантазии от нищей, измученной революциями и войнами страны. Никто не ожидал, что Россия сможет встать во главе мирового искусства. Это был настоящий триумф СССР, это было мировое признание Мельникова.

Организаторы выставки устроили в честь победителя шумный бал. Пригласительные билеты на него расписывал сам Пикассо. Королевой бала выбрали жену архитектора Анну Гавриловну Мельникову, приехавшую в Париж вместе с детьми по вызову мужа.

Это было золотое время для Мельникова. "Моя золотая десятилетка", как он сам его называл. После Франции, где он выполнил для парижской мэрии два заказных проекта гаражей, его заинтересовало гаражное строительство. Гараж для него - не просто очередное здание, это новая, неизвестная среда. Как машина в него заезжает, а как выезжает, и главное, как двигается внутри. В итоге на свет появились два гаража с изобретенной Мельниковым системой парковки, когда машины не мешают друг другу. Один встал параллелограммом на Бахметьевской улице, другой - огромной подковой на Новорязанской. И такие формы не ради новизны и оригинальности – так внутри может убраться больше машин. Ему было все равно, что строить – он мог все.

В то же время советская власть, озаботившись воспитанием нового социалистического человека, формулирует архитекторам заказ на создание нового типа зданий – рабочего клуба. Мельников получает сразу 7 проектов. Главное пожелание заказчиков – здания клубов должны отличаться от остальных общественных построек. Похоже, подобные задачи сами искали Мельникова.

В клубе Русакова, знаменитой "шестерне" на Стромынке он просто выносит балконы зрительного зала за предел строения – ну, не хватило на земле места под большой зал. Для Мельникова это не проблема – над землей места сколько угодно.

А в клубе "Буревестник", чтобы не отнимать пространство у зрительного зала, остальные клубные комнаты Мельников выносит в отдельную четырехэтажную башню в форме пятилистника. Комнаты должны быть светлыми, поэтому круглые стены башни - почти сплошь из стекла. Сначала строители отказались возводить эту конструкцию – не умели тогда строить стеклянных башен, да еще в форме цветка. Но архитектор заставил инженеров придумать способ осуществить его идею.

Это было невероятно: в стране, объявившей войну частной собственности и ратующей за обобществление быта, разрешить кому-то построить свой отдельный дом, да еще в самом центре Москвы. Но, во-первых, это не какой-то там мещанский особнячок, это официальный показательный эксперимент. А, во-вторых, все строительство велось на личные средства Константина Степановича.

Два вписанных друг в друга цилиндра, смотрящих в небо. Этот проект был необычным даже для Мельникова. Чтобы рабочие поняли, что от них требуется, архитектору пришлось сделать разъемный макет со всеми перекрытиями. Когда возвели фундамент и положили первые ряды кирпичной кладки, на земле образовался знак из двух соединенных окружностей. Кто-то увидел в нем простую восьмерку, а кому-то он показался математическим символом бесконечности. И словно в подтверждение этому, когда была закончена внутренняя планировка, оказалось, что небольшое снаружи здание внутри таит в себе практически безграничные объемы.

Мельников разработал и особый способ кирпичной кладки в виде пчелиных сот, и потолочные перекрытия без плит и балок. В итоге в доме нет ни одной несущей опоры, он, как бы, держит сам себя. Строителям казалось, что они попали в какое-то новое измерение, где действуют совсем другие законы. Это ощущение усилилось еще больше, когда приступили к внутренней отделке Свет, проникающий через множество шестиугольных окон, словно раздвигал границы существующей реальности. Мельников прекрасно понимал, что создает нечто, выходящее за рамки тогдашнего восприятия.

В 1929 году Мельниковы въехали в свой дом. Он стал последней крупной работой великого зодчего. Были, конечно, еще и проекты гаражей Интуриста и Госплана, были и конкурсы на монумент Христофору Колумбу, на здание Наркомтяжпрома. Была и персональная выставка в Милане в ряду 12 лучших архитекторов мира.

Но ни один из своих проектов Мельников больше не осуществил. Страна меняла свой архитектурный курс. Отныне любое новое здание должно было подчиняться единому стилю. Начавшись с мелких критических заметок в прессе, смена стиля превратилась в открытую травлю недавних лидеров архитектурного авангарда. Мельникова лишают преподавательской практики, а через какое-то время освобождают от руководства мастерской Моссовета. Ему выписывают пожизненную пенсию и вычеркивают из архитектурной хрестоматии. К пятидесятым годам Мельников оказывается забытым. А его творения, которые уже никак нельзя было спрятать, превращаются в примеры злостного формализма и чуждого эстетства.

В 1965 году к 75-летнему юбилею Константина Степановича Союз архитекторов решил устроить выставку его работ. И она буквально взорвала тогдашнюю архитектурную Москву. На юбилейном вечере, когда Мельников вышел на сцену, переполненный зал грянул аплодисментами. Молодые архитекторы приветствовали великого мастера стоя.

Но и этого, второго признания хватило всего на 3 дня. Потом эскизы сняли, выставку закрыли. В следующий раз о Мельникове вспомнили через 15 лет после его смерти, когда ЮНЕСКО объявило 1990 год годом русского архитектора Константина Мельникова.

В годы забвения между двумя признаниями Константин Степанович написал книгу "Архитектура моей жизни". Прочитаешь ее, обращаешь внимание на одну поразительную деталь – слово "Архитектура" он всякий раз пишет с большой буквы.