Битва за Берлин

31-го января танки 1-го Белорусского фронта в районе Кюстрина и Франкфурта вышли к Одеру. Не дожидаясь подхода пехоты, они форсировали реку и захватили плацдармы. Логово фашистов – Берлин – находился  всего в 100 километрах. Но Ставка приняла решение остановить наступление на столицу Германии. Требовалось пополнить части и подтянуть тылы.

Лишь очистив от немцев Померанию и Силезию, Красная Армия продолжила наступление.

31 января танкисты 1-го Белорусского фронта вышли к Одеру в районе Кюстрина и Франкфурта-на-Одере. Не дожидаясь подхода пехоты, танкисты форсировали реку и захватили плацдармы. Позади осталось 400 км польской земли, 35 разбитых немецких дивизий, сотни тысяч пленных, а впереди, всего в 100 км, находилось логово фашистского зверя – Берлин. Казалось, еще рывок, и война будет окончена, но в начале февраля Ставка приняла решение остановить наступление на столицу Германии. Требовалось пополнить наступающие части и подтянуть тылы. Самое главное – необходимо было обеспечить фланги наступающих. В марте от немецких войск очистили Померанию и Силезию. Теперь войска могли продолжать наступление, не боясь оказаться в окружении.

В марте 1945 года немцы предприняли попытку контрнаступления под Кюстрином, закончившуюся полным провалом. В череде неудач вермахта это не было бы чем-то из ряда вон выходящим, если не учитывать тот факт, что от Кюстрина до Берлина менее 100 км.

28 марта в бункере рейхсканцелярии взбешенный неудачей Гитлер обвинял командующего 9-й армией Бюссе и других генералов. Когда начальник Генерального штаба Гудериан попытался за них вступиться, гнев Гитлера обрушился и на него. Гудериана отправили в отпуск, что было равносильно отставке. Его преемником стал 47-летний генерал Кребс. В свое время Кребс участвовал в успешных оборонительных операциях вермахта под Ржевом. Теперь Гитлер рассчитывал повторить этот успех под Берлином.

В то время как Гудериан паковал свои вещи, под Кюстрином готовил свои части к новым боям генерал Семен Кривошеин. Немецкие и русские генералы знали и помнили друг друга. Они встречались в сентябре 1939 года в Бресте. Тогда комбриг Кривошеин командовал танковой бригадой.  В сентябре 1939 года его бригада вошла в Брест, чтобы занять крепость после оставляющих ее немецких войск. Гудериан и Кривошеин, стоя на трибуне, контролировали, процесс официальной передачи крепости советской стороне. С 10 февраля 1944 года и до конца войны генерал командовал 1-м механизированным корпусом. Мехкорпус Кривошеина – единственное танковое соединение 1-го Белорусского фронта, полностью вооруженное американскими танками "Шерман".

Корпус разместился в лесу на восточном берегу реки. Ночами солдаты переходили на западный берег, где рыли окопы, готовили орудийные площадки и капониры для танков, а к утру возвращались в расположение части. В ночь на 15 апреля корпус переправился через Одер и занял подготовленные позиции.

28 марта, в тот же день, когда в бункере в ярости свирепствовал фюрер, командующий 1-м Белорусским фронтом Жуков готовился лететь в Москву. Он отправлялся к Сталину в приподнятом настроении: наконец-то после нескольких недель боев на вспомогательных направлениях фронт нацеливался на Берлин. Жуков подготовил два плана наступления на немецкую столицу. Вариант "А" предусматривал удар с Кюстринского плацдарма, вариант "Б" – с плацдарма под Франкфуртом. Два вероятных направления удара рассеяли бы внимание обороны и облегчили задачу штурма немецкой столицы. Однако в Кремле Жукова ждали плохие новости: немецкий фронт на западе окончательно рухнул и, видимо, гитлеровцы не хотят принимать мер, чтобы остановить продвижение союзных войск.

В марте 1945 англо-американские войска форсировали Рейн. В Руре была окружена крупная немецкая группировка. Американские и английские танки устремились на восток к Берлину. Хотя в феврале в Ялте союзники и договорились о передаче Берлина в советскую зону оккупации, они не исключали возможности самостоятельно войти в столицу Германии. Из письма премьер-министра Великобритании Черчилля президенту США Рузвельту: "Русские армии на юге, судя по всему, наверняка войдут в Вену. Если мы преднамеренно оставим им и Берлин, то эти два события могут усилить их убежденность в том, что все сделали они. Поэтому мое мнение таково: захватить Берлин, если он окажется в зоне досягаемости".

Жуков понял, что выбора уже нет. Реализовать в кратчайшие сроки возможно только один план наступления – с Кюстринского плацдарма. События в Москве развивались стремительно. В Ставку прибыл командующий 1-м Украинским фронтом Конев. Из воспоминаний маршала Конева: "Начальник Генерального штаба прочел телеграмму, суть которой сводилась к следующему: англо-американское командование готовит операцию по захвату Берлина. Сталин обратился к Жукову и ко мне: "Так кто же будет брать Берлин: мы или союзники?" Первым на этот вопрос пришлось отвечать мне, и я сказал: "Берлин будем брать мы. И возьмем его раньше союзников".

Последующие дни прошли в напряженной работе Генштаба над планом операции двух фронтов. Один из пунктов директивы 1-му Белорусскому фронту гласил: "Танковые армии свести на направлении главного удара после прорыва обороны для развития успеха в обход Берлина: с севера и северо-востока. Этот маневр перекрывал пути союзников к германской столице с запада, однако исключал весь танковый кулак из битвы за Берлин.

Политика диктовала военные решения, и Жуков был этим крайне недоволен. Командующий планировал нанести основной удар через Зееловские высоты, которые оборонял танковый корпус генерала Вейдлинга. Затем советским танковым армиям предстояло вырваться вперед и образовать заслоны на окраинах Берлина, отрезая город для отступающих с Зееловских высот. Конев также был недоволен. Войска его фронта исключались из борьбы за Берлин. Ему предстояло сражаться на юго-западе от логова "фашистского зверя". Конев приказал штабу фронта подготовить два плана: один соответствовал директиве Ставки, второй предусматривал рывок на Берлин.

Жители Берлина готовились к обороне и продолжали жить своей жизнью. Все городские службы исправно функционировали. 12 000 полицейских несли службы, почтальоны разносили почту, так как ежедневно выходили газеты. Работала телефонная и телеграфная связь. Регулярно вывозился мусор. В кинотеатрах демонстрировались фильмы. Работали театры, зоопарк, метро и наземный транспорт. Даже бары и рестораны были переполнены. Но широкие дороги и улицы превратились в изрытые воронками тропы. Повсюду высились горы обломков и обугленные остовы зданий. Рядом с ними возводились баррикады. Город намеревался обороняться.

Баррикады Берлина сооружались на промышленном уровне. Они изготавливались из дерева, камня и рельсов высотой до 2,5 м и толщиной до 4 м. Многие улицы были перегорожены этими сооружениями таким образом, что не оставался даже проезд. А подходы к баррикадам минировались.

Танки, не способные к передвижению, вкапывали на перекрестках, и использовали как неподвижные огневые точки. Для защиты от бомбардировок в городе возвели три гигантские башни ПВО. На крышах бетонных строений высотой около 40 м устанавливались зенитные орудия и автоматические зенитные пушки.

Среди гражданского населения выделялись вооруженные люди с повязками на рукаве. Они входили в отдельные батальоны фольксштурма, подчинявшиеся не вооруженным силам, а Национал-социалистической партии Германии. Ополчения фольксштурма формировались по сентябрьскому 1944 года указу Гитлера о тотальной мобилизации мужчин в возрасте от 16 до 60 лет. С февраля 1945 в фольксштурм призывались и женщины. Ополчение набиралось принудительно. За отказ от службы ожидала казнь. По причине низкого морального состояния и плохой подготовки фольксштурм так и не оправдал ожиданий Гитлера придать войне народный характер.

Вооружения для этих батальонов не хватало. В ход шли итальянские и датские винтовки с небольшим запасом патроном. Зато "Фаустпатронов" было в избытке. "Фаустпатрон" – гранатомет с кумулятивной боевой частью для поражения танков и других бронированных целей. Во время войны немцы создали два типа противотанковых гранатометов: одноразовый "Панцерфауст" и многоразовый "Панцершрек". Самым дешевым и распространенным сал "Панцерфауст". Его эффективная дальность стрельбы составляла 30 м,  граната пробивала броню до 140 мм. Лобовая броня танка Т-34-85 имела толщину 45 мм, тяжелого танка ИС-2 – 120 мм.

На пути войск Жукова к столице Третьего рейха стояла армия генерала пехоты Бюссе. Оборону заняли 3-я Танковая и 9-я Полевая армия группы армий "Висла", 4-я танковая и 17-я полевая армия группы армий "Центр". Они включали 48 пехотных, 6 танковых, 9 моторизованных дивизий, а также большое количество отдельных частей. Группировку из более чем 1 000 000 человек поддерживали 1 500 танков, 10 400 орудий и минометов, а также 3 300 самолетов 6-го воздушного флота и воздушного флота "Рейх". В резерве командования сухопутных войск в Берлине было сформировано около 200 батальонов фольксштурма. Общая численность гарнизона Берлина превышала 200 000 человек.

Бюссе оценил перспективу обороны предельно цинично: "Мы будем считать свою задачу выполненной, если нам в спину ударят американские танки". Германские генералы считали, что судьба Берлина решается на русском фронте, удержать который следует любой ценой, поэтому гарнизон Берлина был немногочисленным, все силы бросили на фронт.

В воскресенье 15 апреля немецким солдатам зачитали обращение фюрера: "Солдаты Восточного фронта, Берлин останется немецким, Вена снова будет немецкой, а Европа никогда не будет русской. Образуйте монолитную общность для защиты не пустого понятия "отечество", а для защиты вашей родины, ваших жен, ваших детей, а с ними и вашего будущего". Фраза "Берлин останется немецким" сразу стала пропагандистским штампом. Мальчишки из Союза германской молодежи и "Гитлерюгенд" писали эти слова на стенах домов и заборов немецкой столицы. А в советских частях звучало обращение Военного совета 1-го Белорусского фронта: "Наши части прошли тяжелый, но славный путь. Боевые знамена наших соединений овеяны славой побед, одержанных над врагом под Сталинградом и Курском, на Днепре и в Белоруссии, под Варшавой и в Померании, в Бранденбурге и на Одере. Славой наших побед, потом и своею кровью завоевали мы право штурмовать Берлин и первыми войти в него, чтобы первыми произнести слова сурового приговора немецким захватчиками. Вперед на Берлин!"

В понедельник 16 апреля в 3 часа ночи по берлинскому времени тишину фронта всех армий взорвал мощный залп огромной массы артиллерии и минометов. Началась артиллерийская подготовка. С командных пунктов открывалась величественная картина многих тысяч вспышек, выстрелов и огня, разрывов в расположении врага. Главную ударную группировку фронта поддерживали 6 500 орудий и 1 100 "Катюш".

В Берлине звуки начавшегося наступления казались приглушенными раскатами далекого грома, но в 5 км от линии фронта со стен падали картины, вдребезги разбивались оконные стекла и зеркала. Со шпиля церкви в городке Мюнхеберг слетел крест. Грохот выстрелов и взрывов на передовой просто оглушал. В артиллерийской подготовке принимал участие 34-й отдельный артиллерийский дивизион особой мощности, на вооружении которого было шесть орудий калибра 280 мм.

Как только огненный шторм перестал бушевать, зажглись 150 зенитных прожекторов. Наступать при их свете предложил Жуков. Однако осуществлению идеи ослепить противника помешала погода. Вязкий плотный туман окутал утро. После артподготовки передний край погрузился в густые облака дыма и пыли, которые свет прожекторов не пробивал. Немцы успели отвести основные силы из-под удара артиллерии на вторую линию обороны, и советские пехотинцы продвинулись вперед на 1,5-2 км, не встречая серьезного сопротивления. Тем временем взошло солнце, и раскаленные прожекторы выключили. Несмотря на первоначальный успех, к середине дня стало ясно, что прорвать оборону противника сходу не получилось. Зееловские высоты вдалеке опоясывала сеть ирригационных каналов, но мосты через них были немцами взорваны, а подходы к переправам заминированы.

В создавшейся ситуации особая роль могла бы сыграть авиация. 1-й Белорусский фронт поддерживала 18-я воздушная армия в составе четырех авиационных корпусов – около 800 самолетов. 16 апреля с 6:07 в течение 42 минут эти бомбардировщики и нанесли удар по Зееловским высотам. После удара авиации Жуков решил ввести в бой танковые армии. "К 13 часам я отчетливо понял, что огневая система обороны противника в основном уцелела. Для того чтобы усилить удар атакующих войск и наверняка прорвать оборону, мы решили ввести в дело обе танковые армии". Но даже они не переломили ситуацию. Чуйков писал: "Танки буквально уперлись в наши тягачи, перетаскивавшие артиллерию, в результате чего маневр вторых эшелонов дивизий и корпусов оказался скованным".

Прорвать немецкую оборону в первый день не получилось. План Генштаба, по которому Жуков должен был ввести танки в бой гораздо севернее, командующий изменил, и Сталин по телефону выказал ему свое неудовольствие: "Вы напрасно ввели в дело 1-ю гвардейскую танковую армию не там, где требовала Ставка. Есть ли у вас уверенность, что завтра возьмете Зееловский рубеж?" Стараясь быть спокойным, Жуков ответил: "Завтра оборона на Зееловском рубеже будет прорвана".

Жуков рассчитывал, что удар танков и авиации позволит прорвать немецкую оборону, но сухопутные части прошли вперед лишь на несколько километров. Армии Чуйкова и Катукова атаковали Зееловские высоты. Их соседи, ударная армия Берзарина и танковая армия Богданова с трудом прорывались через систему рек и каналов. В это время взамен разбитых частей к немцам подходили резервы группы армий "Висла". В бой начинали вступать и советские резервы. Направлялся на передовую и корпус генерала Кривошеина. Пересекая плотный поток автомашин и артиллерийский частей, среди узких разъездов между каналами и реками танки шли к линии фронта.

Войска 1-го Украинского фронта маршала Конева перешли в наступление в лесных районах реки Нейсе, к юго-востоку от Берлина. Немцы не ожидали здесь удара, и движение советских войск на Берлин для них оказалось неожиданным, поэтому прорыв немецкой обороны прошел гораздо быстрее, чем у Жукова. Вечером 17 апреля Конев сообщил Сталину, что готов повернуть две танковые армии на помощь Жукову. После короткой паузы Сталин ответил: "Очень хорошо. Я согласен. Поверните танковые армии на Берлин". Конев немедленно разослал приказы в войска и на следующий день 3-я и 4-я гвардейские танковые армии Рыбалко и Лелюшенко двинулись к столице Германии.

Танковый корпус армии Рыбалко вышел к реке. В том месте, где был мост, бурлила вода. Бойцы промерили дно и нашли брод, где глубина достигала 1 м. Приняли простое решение: в танках подручными средствами законопатить все отверстия. Механики водители фактически вслепую перевели машины на другой берег. По этому пути, как сквозь игольное ушко, вскоре на Берлин прошли и все три корпуса Рыбалко. На третий день сражения танки 1-го Украинского фронта вырвались на оперативный простор. Ломая сопротивление разрозненных отрядов фольксштурма и остатков разбитых частей, они неслись к фашистскому логову.

В это время у Зееловских высот Жуков ввел резервы, которые смогли преломить ситуацию. Передовая бригада корпуса Кривошеина захватила переправу у города Платков. Быстрый прорыв советской мотопехоты не позволил немцам взорвать заминированный мост. Дальнейшее продвижение Кривошеина было почти безостановочным. Вслед за ним устремились соединения танковой армии Богданова. Корпус Вейдлинга советские соединения обошли с флангов. Вечером Жуков приказал Богданову: "2-й гвардейский танковой армии поручается историческая задача – первой ворваться в Берлин и водрузить знамя победы. Лично вам поручаю организовать исполнение". 21 апреля танкисты Кривошеина прорвались к пригороду Берлина в Вейсензее и первыми вышли на столичные улицы, за что их командиру было присвоено звание Героя Советского Союза.

Главные силы 1-го Белорусского фронта, словно лавина, с флангов обходили разбитый корпус Вейдлинга. Армия за армией советские войска приближались к окраинам столицы Германии. А планам Конева по выходу на улицы германской столицы не суждено было сбыться. Леса и озера, многочисленные заграждения, минные поля, доты у Барута и Цоссена задержали наступление танков Рыбалко.

Глубокий обход войск Жукова позволил замкнуть кольцо за спиной у немецкого Одерского фронта. Почти вся 20-тысячная немецкая армия оказалась в окружении в лесах к юго-востоку от Берлина. Отступить в город и защитить его было уже некому.

Перед Гитлером стояла дилемма: остаться в столице или бежать в альпийскую крепость. Свою надежду он связывал с армейской группой под командование обергруппенфюрера СС Штайнера. Гитлер телеграфировал генералу: "Первоочередной задачей армейской группы Штайнера является наступление с севера. От успешного выполнения вашей задачи зависит судьба столицы германского рейха". Спустя два дня выяснив, что приказ еще не выполнен, Гитлер в бешенстве проклинал армию, кричал о коррупции, слабости, лжи. Фюрер заявил, что останется в Берлине. Теперь в его плане спасения главную роль играла 12-я армия генерала Венка, стоявшая на Эльбе против наступающих объединенных армий союзников. 23 апреля Венк начал разворачивать войска на столицу, но ни Штайнер, ни Венк спасти Берлин уже не могли. В город с Одерского фронта удалось пробиться лишь корпусу Вейдлинга, насчитывавшему около 15 тысяч человек. Они несколько усилили берлинский гарнизон, состоящий из фольксштурма, полиции, частей ПВО и других подразделений.

Общая численность защитников Берлина составляла около 120 тысяч человек. Чтобы оборонять такой огромный город, как Берлин, этого было явно недостаточно. Поэтому немцы защищали лишь группы кварталов, внутри них – отдельные здания и объекты, имевшие ключевое значение. Численность советских войск, штурмующих Берлин, составляла более 400 тысяч человек. И в столицу фашистской Германии вошла не просто многочисленная армия, а бывалые солдаты и командиры, имеющие немалый опыт штурма немецких городов.

Советские танкисты использовали прием "елочка". Танки двигались по разные стороны улицы друг за другом на расстоянии 30 м позади пехоты. Они подавляли и уничтожали мешающие продвижению пехотинцев узлы обороны. Специально выделенные стрелки и снайперы, а также команды вооруженные трофейными гранатометами "Фауст", вели борьбу с вражескими "фаустниками". Зная, что "Фаустпатрон" имеет небольшую дальность стрельбы, около 30 м, советские танкисты останавливали машины в 150 м от атакуемого здания и расстреливали врага. После артподготовки, прикрываясь завесой кирпичной пыли и дыма, штурмовая группа прорывалась внутрь и закреплялась в здании. Заняв позицию, передовой отряд проводил задымление улицы, обеспечивая проход остальных сил. Совместными усилиями они очищали здание от противника. Уличные баррикады приходилось подрывать или разбивать огнем артиллерии.

Переброшенный на северо-западные окраины Берлина механизированный корпус Кривошеина форсировал Шпрее и через несколько дней соединился с наступавшими с юга частями танковой армии Рыбалко. Берлин был полностью окружен.

Фланг одного из секторов обороны города прикрывала река Шпрее. В этом месте ширина русла достигала 200 м. Немцы понимали, что быстро здесь построить переправу советским войскам не удастся, поэтому берег защищал лишь небольшой отряд. Появление советских катеров стало для немцев полной неожиданностью. 10 катеров Днепровской флотилии, вооруженные пулеметом "Максим", подвезли на грузовиках и спустили на воду. Под покровом темноты и тумана десант на обычных лодках беззвучно пересек реку. Ставка на внезапность оказалась успешной. Десант закрепился на вражеском берегу. А вскоре заревели и моторы катеров. На захваченном плацдарме накапливались значительные силы Красной армии. Началась переправа паромов с артиллерией. Этот маневр позволил дезорганизовать целый сектор обороны Берлина. Под угрозой окружения немцы поспешно отступили, оставив несколько кварталов практически без боя.

Наступая улицами Берлина, советские корпуса и дивизии нацеливались на массивное здание в его центре – Рейхстаг.  В 1945 году его значение как правительственного сооружения было незначительным. Государственный центр Третьего рейха находился в другом месте. Бункер Гитлера располагался под старой Рейхсканцелярией на улице Вильгемштрассе, 77.

 Построенный во время войны в обстановке строгой секретности в последние ее месяцы бункер стал прибежищем фюрера и местом проведения совещаний высшего военного руководства. По воспоминаниям очевидцев, во всех помещениях бункера оставались голые бетонные стены, источавшие запах мокрого цемента. Теснота и плохая работа связи делали его малоподходящим для штаба. Расположение бункера Гитлера штурмующим было неизвестно. В ночь на 30 апреля советские танки били прямой наводкой по имперской канцелярии, еще не зная, что здесь прячется Гитлер, Геббельс, Борман и другие главари фашистской Германии, и что именно тут разыграются последние сцены войны.

Наблюдательный пункт 34-го артиллерийского дивизиона особой мощности расположился в лифтовой башенке жилого дома № 3 по Шлезингерштрассе. С него не было видно рейхстага – только горящие развалины. 27 апреля войска продвинулись вперед. Командование дивизиона и командиры батарей ушли выбирать новый наблюдательный пункт. Неожиданно раздался телефонный звонок. Телефонист снял трубку: "Старшего на КПП к телефону". Подошел командир отделения разведчиков сержант Павел Ларин: "Старший слушает". – "Приказ 18-го открыть огонь по цели 21". Цель 21 – рейхстаг. "Есть открыть огонь!" По рейхстагу батарея огонь еще не вела. Ей нужно было срочно подготовить данные для стрельбы. Передовые позиции Красной армии отделяли от рейхстага каких-нибудь 300 м. Малейшая ошибка в расчетах могла привести к гибели наших солдат. Каждый бетонобойный снаряд орудия Бр-5 весит 246 кг и несет 58 кг взрывчатки. Взрыв снаряда оставляет воронку диаметром 10 и глубиной 6 м. Искать начальство времени не было, и сержант, прошедший четыре года войны, взял ответственность на себя.

Одна батарея располагалась в районе аэродрома Темпельхоф, другие перемещались ближе к передовой. "Батарея, подготовиться к стрельбе по цели 21! Огонь!" - над командным пунктом с ревом паровоза полетел снаряд и глухо ухнул вдалеке. Следом за ним пролетел еще 41. Зазвонил телефон. В трубке крик: "Прекратить огонь!" Разведчик опустил трубку и, повернувшись к телефонисту, сказал: "Похоже, по своим попали". "Приказ 18-го открыть огонь по цели 20!" "Цель 20 – это рейхсканцелярия. Батарея выпустила еще 18 снарядов. На командный пункт, услышав грохот своих снарядов, прибежал начальник штаба полка. Вскоре опять зазвонил телефон: "Молодцы, стреляли хорошо. Объявляю благодарность от наступающих войск". Майор повернулся к разведчику: "Молодец, Ларин, представляю тебя к Ордену Боевого Красного Знамени!" Сержант Ларин так и никогда и не узнал, кем был этот 18-й, отдавший ему приказ открыть огонь. Орденом сержанта его так и не наградили.

Ни по начальному плану берлинской операции, ни по промежуточным директивам Жукова 3-я ударная армия не числилась среди потенциальных покорителей рейхстага. Командовал армией генерал Василий Кузнецов – тот самый Кузнецов, который 22 июня 1941 года встретил войну под Гродно, а затем выводил из окружения свою 3-ю армию. Казалось, что война для него закончится в Прибалтике, где он был заместителем командующего фронтом. Неожиданно в конце марта 1945 года у Жукова возник конфликт с командующим 3-й ударной армии Симоняком. До начала Берлинской операции оставалось всего две недели, и опытный Кузнецов оказался подходящей заменой. Энергично наступая при прорыве Одерского фронта, Кузнецову удалось сохранить резервы. Теперь он находился в 800 м от знаменитого здания с куполом, башенками и колоннами.

29 апреля состоялся первый штурм рейхстага. Атакующим удалось пробиться вплотную к нему, но в спину им стреляли из массивного здания "Кроль-оперы" на площади. Пришлось отойти назад. "Кроль-опера" была атакована и очищена от засевших в ней немцев. 30 апреля в 11:30 после артподготовки советские пехотинцы вновь перешли в наступление. Через двачаса началась артиллерийская подготовка штурма самого здания. В 22:30 знамя победы было водружено над главным куполом рейхстага.

Еще 29 апреля Гитлер обратился к генерал-майору Монке, командовавшему центральным сектором обороны Берлина: "Как долго вы еще сможете продержаться?" - "Максимум 20-24 часа". Вечером Гитлер послал радиограмму с запросом о положении армии Венка. Неутешительный ответ последовал 30 апреля в час ночи. Днем 30 апреля Гитлер покончил жизнь самоубийством. Его труп был сожжен в воронке от снарядов, оставленных батареей 34-го дивизиона. Смерть Гитлера ускорила развязку.

К советским войскам вышли парламентеры. Это событие  произошло в секторе 8-й гвардейской армии Чуйкова. Из бункера фюрера в штаб армии направилась делегация во главе с генералом Кребсом. Кребс сообщил о смерти Гитлера и образовании нового германского правительства во главе с гросс-адмиралом Деницем. Однако от переговоров с новым правительством советское командование отказалось. Встречное предложение было лаконичным: немедленная и безоговорочная капитуляция берлинского гарнизона. Немцы его отклонили, и военные действия возобновились. Над рейхстагом уже развивался красный флаг, но в Берлине еще гремели бои.

Кребс застрелился 1 мая 1945 года после возвращения с переговоров. И точку в обороне Берлина поставил комендант города генерал Вейдлинг. Обращение последовало по радио на русском языке: "Просим прекратить огонь. В 12:50 по берлинскому времени высылаем парламентеров на Потсдамский мост". Возглавлял парламентеров полковник фон Дуффинг. На кратких переговорах было согласовано время капитуляции гарнизона – утро 2 мая. Штаб гарнизона перешел линию фронта и сдался примерно в 6 утра. Уже в плену Вейдлинг отдал свой последний приказ: "30 апреля фюрер покончил с собой, предоставив нас, давших ему присягу, самим себе. Общее положение делает дальнейшую борьбу бессмысленной. Я призываю вас немедленно прекратить сопротивление!" Этот приказ был объявлен через громкоговорители. К исходу дня 2 мая организованное сопротивление берлинского гарнизона прекратилось.

Берлинская операция в Книге рекордов Гиннеса значится как самое крупное сражение в истории. С обеих сторон в нем принимало участие около 3,5 миллиона человек. В ходе операции советские войска освободили сотни тысяч узников концлагерей, среди которых более 200 тысяч граждан иностранных государств. Среди них - бывший премьер-министр Франции Эдуар Эррио, командующий норвежской армией генерал Отто Руге, все высшее военное руководство Бельгии.

7 мая в Реймсе был подписан акт о безоговорочной капитуляции Германии. Протокол подписал генерал Йодль в присутствии генерала Уолтера Смита, генерала Ивана Суслопарова и генерала французской арии Франсуа Севеза в качестве свидетеля. Однако в силу того, что генерал Суслопаров не располагал необходимыми полномочиями, Советский Союз настаивал на подписании другого акта. 8 мая в 22:43 по центральноевропейскому времени (9 мая в 0:43 по московскому времени) генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель, генерал-полковник Штумпф и адмирал фон Фридебург подписали еще один акт о капитуляции Германии, который вступал в силу с 24:00 по московскому времени.

9 мая советские войска вступили в Прагу, 10 мая Красная армия заняла плацдарм на косе Путцигер-Нерунг и город Хель. 11 мая капитулировала немецкая группа войск "Курляндия". С 9 по 14 мая на всех фронтах советскими войсками взято в плен более 1 230 000 немецких солдат и офицеров и 101 генерал. 15 мая Совинформбюро объявило об окончании приема пленных на всех фронтах. А 24 июня в Москве на Красной площади состоялся парад Победы. Командовал парадом маршал Рокоссовский. Принимал парад маршал Жуков. Так завершилась Великая война.