4-я серия

"На самом деле, Великую Депрессию свела на нет программа многочисленных общественных расходов, более известная под именем Второй мировой войны", - утверждает эксперт..

Программу обесценения долгов, известную под названием Второй мировой войны, США выиграли. В результате победы Америка сосредоточила у себя 70% мировых резервов золота, Америке все были должны и долги платили золотом, даже СССР. Результатом победы стал доллар, единственная валюта, обеспеченная золотом, то есть та самая Бреттон-Вудская система. Сегодня Америка, спасаясь от дефляции, печатает ничем не обеспеченный доллар по рецепту нобелевского лауреата Кругмана.

Основная идея главы ФРС понятно - он хочет сбросить доллар до того уровня, когда начнется зажигание, и экономика снова закрутится.  То есть это - как толкать машину с обрыва, чтобы запустить двигатель. Вот, что раньше случится – включится зажигание или рухнет мировая валютная система? Между тем, профессор экономики Парижского университета Гилен Делепляс уверен: "Международная валютная система не может рухнуть, потому что ее больше не существует с семидесятых годов XX века".

Золото и дефолт

В семидесятых Америка отказалась от золотого обеспечения долларов, в сущности объявила дефолт. С этого момента перестала существовать не только международная, но и вообще реальная денежная система. То, чем мир пользуется с того времени, - это не настоящие деньги, по сути, фальшивые деньги. Можно как угодно относиться к золотому стандарту. Но когда мир начинает чувствовать, что деньги фальшивые, золото начинает дорожать. Эмитенты и ценители фальшивых денег начинают вопить, что это пузырь.
"Люди, которые утверждают, что на рынке золота пузырь, говорили то же самое, когда золото было на 50% дешевле, на уровне 600-700 долларов, - не согласен финансовый аналитик Марк Фабер. - Если посмотреть на увеличение объемов кредита в мире за последние 30 лет, посмотреть на рост госдолга США, который достиг триллиона в 1980 году, после 200 лет экономического развития Америки, сейчас уровень госдолга приблизился к 15 триллионам".
Действительно, 200 лет США накапливали долг в 1 триллион. А за  30 лет увеличили его в 15 раз, причем за последние 5 лет - вдвое. При этом еще 50 триллионов долларов - ничем не обеспеченных социальных обязательств. По словам Марка Фабера, если сравнить "объем монетарной базы в восьмидесятых, когда цена унции была в районе 380 долларов, и сейчас, когда золото стоит около 1600, можно утверждать, что, на самом деле, золото сейчас дешевле, чем оно было 30 лет назад".
Во все века, когда использование государством денежных суррогатов - хоть медных, хоть бумажных - приводило к расстройству финансов, бунтам и революциям, в конечном итоге восстановление порядка обеспечивалось возвращением к золоту и серебру. В сравнительно недавней российской истории это было дважды – в конце XIX века золотой рубль Сергея Юльевича Витте и в двадцатых годах золотой червонец наркома Сокольникова. Восстанавливался не только элементарный порядок, но и твердая основа для реального экономического роста.
Советник американского конгрессмена Рона Пола Майкл Мэлони уверен, "что финансовые элиты в США приложат все усилия, чтобы избежать возвращения к золотому стандарту от системы, базирующейся на долгах. Потому что это означало бы, что процент, который они получают по этим долгам, не будет заплачен".
Что дефолт, что инфляция – это способы не заплатить процент. Инфляция – такой же способ списать долги как и дефолт, который кажется гораздо более легким и мягким до определенного момента. Но что бы ни произошло, это коллапс системы, после которого все равно придется наводить порядок. Люди смертны, экономика вечна.
"Мы знаем, что современная система не жизнеспособна в долгосрочной перспективе. Очевидно, что она движется к своему концу, - отмечает Майкл Мэлони. - И этот конец станет коллапсом всей банковской системы и тогда возможно возвращение к чему-то более стабильному, к золоту".
Золото – это гамбургский счет, это конец системе, построенной на неограниченном кредите и на делании денег из ничего. Инфляционный сценарий – это просто отложенная катастрофа, после которой образуется совершенно иной ландшафт, иная флора, иная фауна. Но пока инфляцию в Штатах раскрутить не удается, несмотря ни на какие усилия Бернанке. Пока и угроза американского дефолта существует чисто теоретически или в виде политически спекулятивного фарса, который мы наблюдали вокруг пресловутого технического дефолта в августе.
При этом некоторые эксперты, в частности, финансист Михаил Юрьевне исключают, что "в течение года или двух это может стремительно начать переходить в практическую плоскость - если не в плоскость дефолта, то, по крайней мере, в плоскость сильного падения цены при размещении американских облигаций", и тогда "американское правительство самым серьезным образом задумается о введении золотого стандарта".
Но возможно ли это? Технически золотой запас США все еще самый большой в мире – у американцев вместе с МВФ (а это подшефная им организация) - примерно половина всех золотых резервов мира. При цене в 10 тысяч долларов за унцию (это не цена золота, а цена доллара при введении золотого стандарта) нынешняя мусорная эмиссия может превратиться в настоящие обеспеченные деньги.
При всех коротких колебаниях (а эти колебания неизбежны) золото – очень манипулируемый рынок. Спрос на золото будет расти по-всякому, золото будет дорожать и это, в свою очередь, работает на возвращение к золотому стандарту. Возможно, правда, уже после глобального финансового коллапса.
Когда макроэкономическое равновесие будет восстановлено любой ценой, на развалинах нынешней системы, на останках сгоревших долгов должен возвратиться золотой стандарт, реальная денежная система. Это, конечно, не значит, что все будут расплачиваться монетарным золотом.  "Если мы вернемся к золотому стандарту, если   в обращение войдут монеты, у вас будет очень надежная форма валюты, - отмечает Майкл Мэлони. - Но потребуются и другие формы валюты, которые имеют или не имеют такую ценность как, например, депозитарные расписки, что всего лишь обещание банка заплатить". То есть вы можете рисовать любые расписки, векселя, банкноты, но они будут котироваться к настоящим деньгам, к золоту в зависимости от того, насколько доверяют вашим обязательствам.
"На самом деле, будет устанавливаться несколько уровней денег, поясняет экономист Школы высших исследований Лондонского университета Люси Бадалян. - Верхний уровень обеспеченных денег, а дальше региональные валюты  и так далее - все ниже и ниже. И совсем слабые страны – только локальные деньги. И везде clearing house механизм, который позволяет рассчитываться по обязательствам, а сверху обеспечивать".

Золото и глобализация

Фактическое банкротство ныне действующей финансовой системы с неизбежным уходом ныне действующего доминанта, во всяком случае, от глобального доминирования означает деглобализацию. Это закон смены технологических эпох. То есть глобализация – это всегда стадия экспансии экономики масштаба. Вспомните - конкуренция, экспансия и эмиссия, за которой  следует крах надорвавшейся системы.
"Пока единая мировая долларовая финансовая система распадается на кластеры, - говорил в 2010 году экономист, автор теории Кризиса Михаил Хазин. - В каждом кластере есть свой эмиссионный центр, а внутри– система, похожая на нынешнюю: есть базовая валюта и есть локальные валюты, к ней привязанные.  А торговля между кластерами будет достаточно маленькой по сравнению с нынешней. За год она упала за 12%. И между этими зональными валютами будет привязка к золоту".  То есть, та страна или группа стран, та экономика, которая сможет обеспечить свою валюту золотом, и станет центром притяжения своего кластера. А тем, кто окажется между центрами этих кластеров, придется плохо – их просто порвет.

Окончательная перезагрузка

Известная и тривиальная мысль для выхода  из любого глобального кризиса: когда меняется технологический уклад, нужны новые прорывные технологии, которые и создают новую производительность, новую эффективность, новую экономику. Правда, никогда практически не удавалось определить заранее эти технологии. Они  определялись в процессе катастрофической смены укладов, грубо говоря, войны.
Американский ученый-футуролог Рей Курцвейл. Считается, что он дал научные обоснования технологической сингулярности, то есть феноменально быстрого технологического прогресса, превосходящего человеческий, и киборгизации людей.  Курцвейл –  яркий образец прогрессистов в духе жюль-верновского XIX века, когда верили, что простой линейный прогресс технологий решит все проблемы. На самом деле, с научно-технической точки зрения Курцвейл, действительно, очень серьезный ученый и все, что сейчас происходит - проекция изображения в глаз, звук в ухо, единая сеть общедоступных компьютеров - на десятые годы Курцвейл предсказал весьма точно.
Согласно предсказаниям Курцвейла, в 2014 году мощность суперкомпьютера (а к двадцатым годам - и персонального) сравняется с мощностью человеческого мозга, виртуальная реальность будет вовлекать в себя все органы чувств. В двадцатых годах в медицинских целях начнут использоваться наномашины, в тридцатые наномашины будут вживляться прямо в мозг. Это приведет к виртуальной реальности полного погружения. В сороковые человеческое тело сможет принимать любую форму, образуемую множеством нанороботов. Внутренние органы будут заменены киберустройствами лучшего качества. Технологическая сингулярность наступит в 2045 году, когда Земля начнет превращаться в один гигантский компьютер. Как считает Курцвейл, за этой чертой прогнозы делать уже затруднительно.
То есть, человечество достигнет полного изобилия, а человек - бессмертия.
По мнению британского футуролога Яна Пирсона, технически это вполне осуществимо: "Уже сейчас новая игровая приставка Sony Playstation 3 способна работать с производительностью 218 гигафлопс, что ставит ее в один ряд со стандартами суперкомпьютеров десятилетней давности. Такая производительность составляет 1% производительности человеческого мозга. Playstation 5, вероятно, будет по мощности равна мозгу".  То есть оцифровать свой мозг и навечно существовать в виртуальной реальности возможно будет уже очень скоро. Конечно, сначала технологии оцифровки человеческого мозга будут доступны только самым богатым, но в последующие десятилетия они станут достоянием и простых обывателей.
С компьютерными и нанотехнологиями конкурируют и взаимодействуют био- и геоинженерия, развивающиеся, на самом деле, по той же траектории. Расшифровка генома, клонирование, искусственное выращивание органов на замену, новые поколения фармакологии, препараты, которые не только способны лечить неизлечимые на сегодня болезни, препараты, блокирующие процесс старения.
Конечно, опять же не для всех, во всяком случае, на первое время. Футуролог Хуан Энрике, глава американской венчурной компании - авторитет в области воздействия технологий на экономику. В своей лекции, посвященные окончательной перезагрузке, он говорит о кризисе так: "Что нам нужно помнить, так вот это: ключ к преодолению кризиса, смотреть на стратегические перспективы".
По словам Хуана Энрике, нет ничего удивительного в параллельном существовании двух пород людей, устаревшей и более продвинутой. И естественно, продвинутая порода как-то так должна вытеснить устаревшую. Напоминаем - оцифровка не для всех и таблетка не для всех.
"Я думаю, что мы увидим   другой вид гоминид. Я думаю, мы перейдем от Хомо Сапиенс к Хомо Эволютис. И я думаю, что это не вопрос тысячелетий, - отмечает Хуан Энрике. - Большинство из нас увидят первые признаки этого, а наши внуки уже будут жить при этом. Хомо Эволютис сведет нынешние тенденции к гоминиду, который будет впрямую и сознательно контролировать собственную эволюцию и эволюцию других видов. И это, конечно, будет окончательная перезагрузка".
Технологически с окончательной перезагрузкой вроде бы все ясно и, в общем, действительно, все уже готово. Интересно, как это будет происходить экономически и политически? Интересен процесс, как одни гоминиды будут менять других. "Будущее не слишком радостно: нас ждет синтез технологий и насилия, считает британский футуролог Ричард Уотсон. - Еще задолго до 2050 года с лица земли исчезнет средний класс с его уютными домами в пригороде. На многих рынках уже тает средняя ценовая категория. Это происходит в авиации, в ритейле. Кризис подстегнул деление на богатых и очень экономных".
Для того, чтобы прогнозировать рост насилия, не надо быть футурологом. Мы все это видим на улицах некоторых пока еще цветущих городов, хотя,  еще, на самом деле, ничего и не произошло. Кризис равно рост насилия. В этом контексте прогресс технологий равно рост насилия по экспоненте. "Эскалацию насилия ускорят технологии, утверждает Ричард Уотсон. - Ждите пришествия умных пуль, которые можно будет программировать на конкретный образ".
Пока у нас есть еще немножко времени до прихода светлого будущего с кибергоминидами, управляющими эволюцией. Есть шанс еще немножко помучиться краткосрочным переходящим делом, то есть кризисом.

Сланцы

Нынешний кризис – системный. Он означает конец одной системы и начало новой. Это смена технологических эпох, в основе которых лежит основной энергоноситель и вытекающая из этого цепь технологий. Уходящая эпоха – это эпоха углеводородов, нефти и газа. Геополитика нефти. И сколько угодно можно говорить о демократизации, до мозолей на языке, однако слепому видно, что вся география конфликтов последних 30 лет – это контроль над источниками углеводородов и путями их транспортировки.
На фоне этой титанической возни Еврокомиссия пытается героически защитить Европу от зловещей монополии Газпрома, "Набукко" борется с Южным потоком, Украина слабеющими руками цепляется за свою ветхую транзитную трубу. На фоне всего этого как-то незаметно происходят события, имеющие тектоническое значение уже сегодня.
Количество добываемого в Америке сланцевого газа превышает количество газа, которое Газпром ежегодно экспортирует в Европу. Америка полностью отказалась от импорта сжиженного газа только за счет сланцевого газа собственной добычи, а еще пару лет назад она была крупнейшим в мире его импортером.
Более того, Америка стала экспортером газа. Для начала все, что вложено американцами в Катарский газ, все эти объемы сжиженного газа – они уже никогда не пойдут в Америку, они идут в Европу. Терминалы на побережье Штатов, построенные для приема этого газа, теперь переделываются для того, чтобы сжижать американский газ и вести его в Европу.
Сланцы, Gas Shale и Oil Shale. Это сжатая материнская порода, из которой в течение миллионов лет формируются традиционные месторождения нефти и газа. То есть нефть и газ просачиваются в верхние слои, и когда натыкаются на слой твердой породы- базальта, гранита, образуют то, что геологи называют "ловушки", или "окна". Традиционные нефте- и газодобыча – это поиск и бурение этих ловушек. Новые технологии отличаются тем, что добыча ведется из самой материнской породы.
Идея добывать сланцевые углеводороды не нова. Первая промышленная скважина была запущена еще в первой половине XIX века, тогда же, когда началась добыча обычной нефти. Все это время себестоимость такой добычи оставалась запредельной, пока не появились технологии, позволяющие на порядки снизить затраты и увеличить отдачу скважин. Это технология горизонтального бурения с применением ступенчатых гидроразрывов. Впервые она была применена в США на газовом месторождении Барнет Шэйл. С этого момента в США началась сланцевая революция.
Сначала скважину бурят как обычно, то есть вертикально. На глубине залегания сланцевых пород бур разворачивают горизонтально и дальнейшее бурение ведется вдоль породы. Горизонтальное бурение в одной скважине возможно в нескольких направлениях. Следующий этап – закачивание в пробуренную скважину смеси из воды и химикатов.
А дальше начинается мифология, за которую очень любят цепляться некоторые люди, связанные с традиционной добычей. Экология, быстрое истощение скважин. Главное – себестоимость.
Для начала - с экологией. Это проблема не экологическая, а геологическая. Если пласт на глубине 200-300 метров, как, например, в Пенсильвании или Калифорнии, вся эта смесь попадает в грунтовые воды. А если от трех до четырех километров как в Техасе, например, горизонтальные скважины совершенно спокойно проходят под жилыми домами, взлетными полосами аэродромов. В Техасе, например, они совершенно не мешают цветущему сельскому хозяйству непосредственно над обустроенной скважиной.
Самое главное, что этих сланцев очень много. Понятно, что материнской породы на порядки больше, чем образовавшихся из нее традиционных месторождений. И расположены они достаточно ровно по всему миру.
Что касается газа, оценка извлекаемых запасов нетрадиционных углеводородов общепризнана. Журнал Шпигель приводит карту, где такие запасы превышают традиционные по Северной Америке и Европе более чем на порядок, в Азии почти в 20, а общемировые более, чем в 7 раз. Хотя с начала промышленной добычи сланцевой нефти прошло только 2 года, ее оцениваемые запасы в мире уже превышают традиционные втрое.
Китайцы вошли в капитал компании Чесапик, крупнейшего разработчика сланцев, в первую очередь для того, чтобы освоить технологии.  Чесапик – компания, с нуля построенная только на сланцах.  Компании, которые занимаются только сланцами, стремительно входят в число гигантов. Допустим, компания Чесапик, которая занимается только сланцами и до недавнего времени только сланцевым газом (сейчас объявила о намерении войти и в нефть), стоит уже 70 миллиардов долларов, почти как Роснефть.
Нарастающее значение сланцевого газа сегодня уже трудно кому-либо отрицать, хотя каких только небылиц не приходится слышать по поводу его себестоимости. То, что добыча стремительно дешевеет совершенствованием технологии, очевидно. Но даже нам еще полгода назад казалось, что стоить он будет дороже традиционного. Уже сейчас это не так. Сегодня внутри Америки газ стоит вдвое дешевле, чем в Европе, и компании, вложившиеся в сланцы, просто вынуждены выталкивать излишки на внешний рынок, чтобы тормозить падение цены.
Если про сланцевый газ все уже более или менее ясно, то о том, что касается сланцевой нефти, приходится слышать уже совершенно полную ерунду даже в Америке. Кроме Техаса, наверное. При том, что со сланцевой нефтью происходит ровно то, что несколько лет назад происходило со сланцевым газом.  Добыча сланцевой нефти ложится на ту же экспоненциальную кривую роста, которую на несколько лет раньше проходила добыча сланцевого газа. На сегодняшний день ежедневная добыча составляет порядка 700-800 тысяч баррелей в сутки. Это 7-8% всего американского импорта.
Первый успешный проект по добыче сланцевой нефти – Баккен Шэйл на севере США. Дальше были Северная Дакота, Южная Дакота, Монтана, Вайоминг. Потом заработал Игл Форд на юге Техаса. Он стал четвртым по величине нефтяным месторождением в США. Кстати, Баккен – это старое месторождение обычной нефти, полностью выкачанное. Сейчас оно дает вдвое больше на том же месте, только глубины другие. И главное, освоение технологии идет такими темпами, что показатели отдачи и себестоимости на новых скважинах меняются чуть ли не каждый месяц. Технологи притираются к местным условиям и отдача у них, выражающаяся в коэффициенте извлечения всего газа и сланца, вырастает в 6-7 раз.
Уже сейчас себестоимость нефти на последних скважинах – 10-15 долларов за баррель. Сравните: 7 – у саудитов, более 20 – у нас в Тюмени. Если все это просуммировать, можно с уверенностью сказать, что в течение двух-трех лет, когда добыча сланцевой нефти достигнет уже не индустриальных, а, скажем так, геополитических масштабов, себестоимость ее, по крайней мере в США, будет не выше чем 5-8 нынешних долларов за баррель.
"Я думаю, что в Америке полное самообеспечение нефтью за счет сланцевой добычи будет достигнуто не позднее, чем в 2016 году, - говорит Михаил Юрьев. - Я в этих расчетах более оптимистичен, чем американский департамент энергетики и даже, чем Уолл-Стрит. Но я уверен, что это просто потому, что они не понимают, не не видят, что модель освоения этих ресурсов будет несколько иной, чем осваивались традиционные месторождения.  В США много мелких нефтегазовых компаний, которые становятся первопроходцами. Как правило, разработку нового начинают небольшие компании, а маленькие независимые операторы, которые берут риски на себя и доказывают, что идея работает. Только после этого приходят нефтяные корпорации-гиганты.
Американский мелкий и средний бизнес – мощнейший. Он не плановый, начальством не отслеживается. Сейчас, когда в сланцевую нефть приходят гиганты – Шелл, Конако, Эксон, тот же Чесапик – все это станет заметным. Тогда Обама провозгласит полное освобождение Америки от энергетической зависимости. Выяснилось, что ничего ни на что заменять энергетику, основанную на нефти и газе, не надо. Выяснилось, что если ты их научаешься добывать из сланцев, то их в тысячи или десятки тысяч раз больше, чем все думали. Можно констатировать, что извлекаемые запасы углеводородов неограниченны, распространены практически повсеместно, то есть общедоступны, а, значит, они будут дешевы.
Если посмотреть с философской точки зрения, то, с одной стороны, казалось бы, получается не смена технологического уклада – наоборот, это замораживание того технологического уклада, который и существовал. А с другой стороны, с точки зрения экономических последствий это, все-таки, безусловная смена уклада. Потому что если какого-то продукта становится вдруг практически неограниченно много, причем без ценовых ограничений, это, безусловно, означает смену технологического уклада.
Казалось бы - те же нефть и газ. Однако, то, что рынок считал принципиально ресурсом ограниченным и дефицитным, становится ресурсом неограниченным и общедоступным. Из этого сразу же вытекает целый веер прямых последствий. Например, существует щебень, без него никакая стройка невозможна. Однако, нет никакой геополитики щебня, потому что щебень общедоступен. Таким же образом заканчивается геополитика нефти, и вся колоссальная военная, политическая и финансовая конструкция, построенная на этой геополитике, просто не нужна. Вот вам и деглобализация.

Реиндустриализация Америки

Одно из последствий, к которому это приведет очень быстро – через 2-3 года – это начало возрождения сначала энергоемкой тяжелой промышленности, а потом и вообще тяжелой промышленности в США. Прямое последствие -  возвращение в Америку производства алюминия. Америка – крупнейший в мире потребитель алюминия. Зачем производить его в Китае и Корее при дешевой энергии?  Дальше - очередь и за производством стали. И это может стать реиндустриализации США.
На самом деле, Америка беременна реиндустриализацией. Еще пару лет назад слова "промышленная политика" в Америке произносить было неприличней, чем у нас в девяностых, а сейчас про возвращение Америки к работе говорит даже Обама. Правда, он  все больше призывает строить дороги как в тридцатых, не замечая тот факт, что дороги в Америке построены, а промышленность улетучилась в полном соответствии с нашей теорией технологических циклов.
Но вот в чем парадокс. Супердешевая энергетика возвращается, а с ней может вернуться и индустрия. Напомним, что сегодня безусловным лидером сланцевой революции является Техас. Характерно, что и его губернатор решил стать лидером. Губернатор Техаса Рик Перри включился в президентскую гонку и имеет все шансы войти в лидирующую тройку кандидатов от республиканской партии. "Моя задача как вашего президента будет в том, чтобы вернуть Америке работу. С божьей помощью и с вашим мужеством мы заберем нашу страну обратно, - говорится в обращении Перри. – В то время как миллионы рабочих мест по всей стране были за последние 10 лет утрачены, в Техасе их было создано сотни тысяч. Техас – родина каждого двенадцатого американца, и при этом с июня 2009 года мы создавали более четырех из каждых десяти рабочих мест во всей Америке".
Оппоненты, особенно либеральные демократы считают Перри, типичного американского консерватора, неотесанным жлобом, ожидая легкой победы. Однако, за ним стоит мощнейшая американская традиция и вопиюще процветающий Техас на фоне общего кризиса и надвигающейся социальной разрухи в ранее цветущих штатах, таких как Калифорния  или штаты Восточного побережья.  "Если Бернанке еще будет до выборов печатать деньги, не знаю, что вы тут в Айове с ним сделаете, а в Техасе мы его изувечим. Это практически предательство, - сказал Перри про печатание денег. – Все, чего они добьются, - обесценят доллар в вашем кармане. А мы не можем этого позволить".
Заставить Бернанке прекратить печатать деньги – на самом деле, это равносильно убийству либо самоубийству. На самом деле, за завесой всего этого клубящегося финансового кошмара мы чуть не пропустили совершенно чудесное явление: в Америке появилась промышленная политика. Не возродилась (ее никогда не было), а появилась, с нуля. Вот именно сейчас, даже при Обаме.
"The New Times" пишет о программе федерального правительства, выделившего за последние 2 года 2,5 миллиарда долларов 30 компаниям, возрождающим в Америке производство литиево-ионных батарей для автомобилей. Технологии пришлось покупать в Корее по принципу "копируй в точности". Более того, в Корее же было организовано производство, а затем только воспроизведено и расширено в США. Из Кореи привезли инженеров, а американцев отправили туда на обучение. Доля США в мировом производстве этой продукции 2 года назад составляла менее 2%. К 2015 году должна достигнуть 40".
Та же "The New Times" цитирует сенатора от Мичигана, где индустрия разрушена как после ковровой бомбежки: "В восьмидесятых достаточно было сказать "Это промышленная политика", и все, к чему относились эти слова, можно было списать. Это был смертельный поцелуй. И это отбросило нас на 10-20 лет в плане американского производства. Наши компании конкурируют не с компаниями из Кореи и Японии, а с правительствами, их поддерживающими. Вера в то, что нам просто достаточно позволить работать рынку, и в Америке будет сильная производственная база, наивно".
"У FaceBook по всему миру 2000 сотрудников, у Google – 29 тысяч. Даже в нынешнем урезанном виде у Дженерал Моторс, стоящей определенно меньше, 200 тысяч сотрудников. И это малая часть людей, связанных с производством этих машин, - "The New Times" цитирует Сьюзан Хокфилд, президента Массачусетского Технологического института, самого авторитетного в мире технико-экономического учебного заведения. - По оценкам нам понадобится создать от 17 до 20 миллионов рабочих мест за 10 лет для того, чтобы восстановить экономику. Трудно представить себе, откуда они возьмутся, если мы всерьез не переосмыслим наше отношение к производству".
Это поучительная история для сторонников постиндустриальной мифологии, мол, не барское это дело производство. Настоящие, продвинутые экономики должны производить интеллектуальный продукт, а у станка пусть китайцы корячатся. Как выразился Лоуренс Саммерс, бывший министр финансов при Клинтоне и до недавнего времени советник Обамы, "роль Америки – питать глобальную экономику, все в большей степени опирающейся на знания и услуги, а не делать материальные вещи". В результате 80% нынешней американской экономики – это сфера услуг и потребления в широком смысле слова. Пустотелая экономика.
"Сама по себе добыча нефти и газа в Америке, каких бы величин она ни достигла, вряд ли радикально изменит в целом экономическое положение Америки, по крайней мере, внутреннее, - признает Михаил Юрьев. - Но то, то она станет спусковым механизмом, который резко увеличит и запустит многое другое,  - весьма вероятно". То есть, Америка может вернуть себе производство за счет дешевой энергетики. Надо заметить, что Америка это может сделать гораздо легче, чем кто-либо другой.
Известно, что Америка – самая удобная страна для бизнеса. Речь о том, что Америка – страна, по сути единственная в мире созданная этим самым бизнесом для себя. Америка – страна с совершенно больной экономикой и самым здоровым бизнесом. Вопрос в том, кто кого.
Во всяком случае, общедоступные углеводороды означают, что вся геополитика нефти не нужна, и вся колоссальная военно-политическая инфраструктура, ее обслуживающая, не нужна. И глобальная финансовая система в нынешнем виде, этот огромный пузырь долларовой эмиссии не нужен. Он и схлопнется. Потому что долги должны быть списаны. Дефолтом или инфляцией они будут списаны. То есть Америка имеет шанс вернуться к своему традиционному, столь любезному сердцу настоящих американцев изоляционизму. Правда, за это придется платить очень дорогую цену. "Все, что у нас есть, придется вернуть с процентами, - утверждает Майкл Мэлони. - Я думаю, что нас ждет какое-то очень серьезное потрясение в экономике, возможно коллапс. Но, возможно, это именно то, что нужно экономике, чтобы очистить систему и снова запустить".
Весь вопрос в том, является ли цена, которую придется заплатить, совместимой с жизнью. Этот вопрос может быть решен только экспериментальным путем. Тут есть еще одна заковыка.  Если сильно упадет цена на энергоресурсы, не приведет ли это к всеобщей дефляции, не принесет столь же негативные последствия в экономике как и дефляция другого происхождения?
Какая разница, от чего дефляция? Все равно при дефляции жить невозможно. То есть, еще раз: Америка, наверное, единственная страна, по поводу которой можно сказать, что видно, как примерно она будет выбираться из этой всеобщей пропасти при том, что на этом пути огромное количество рисков, большую часть из которых вообще трудно описать заранее. Главное – это цена вопроса.
В наале фильма Пол Кругман назвал цену вопроса буквально – за экономическим эквивалентом должен  последовать физический эквивалент. Или не должен? И тогда Америка должна уйти отовсюду сама. Точно понятно, что в эту цену входит полный отказ Америки от глобального доминирования, и одно это уже изменит картину мира и изменит ее катастрофически. Ждите пришествия умных пуль.