16 июня 2008

Об опере и исполнителях:
 
Когда мы были с моей подругой Майей Плисецкой на "Аиде" из Новосибирска,  спектакль пели в камуфляже и с автоматами.  Я возмущалась,  а Плисецкая пыталась меня переубедить. Я ей возразила:  "Милая моя, представь, взяли бы "Лебединое озеро", Одетту и поставили его в курятнике, а вместо пуантов дали тебе лапти. И под музыку Чайковского  предложили бы делать все тоже самое,  только ты бы вышла и закукарекала". Она была потрясена. 
 
А оперному певцу Бадри Майсурадзе предложили  в Барселоне петь главную арию "Бала-Маскарада", сидя на унитазе. Он отказался.  
 
Но,  к сожалению, не все отказываются. Сейчас нет личностей,  чтобы они послали  к чертовой матери  режиссеров,  чтобы те не калечили оперу. Так ее уничтожают.  В опере надо петь то,  что написано композитором,  сохранить эпоху и сохранить время,  в которое это  происходит. Если публика не ходит, закрыть половину театров, но оставить театр, где сохранить жанр в неизменном виде. 
 
Единственный компромисс в моей жизни – партия медсестры Марины в опере Мурадели "Октябрь". Меня лично попросила спеть два премьерных спектакля по случаю 100-летия Ленина  министр культуры Фурцева. Она сказала: "Мне нужно отчитаться перед Политбюро. Если вы не будете петь, я не выпущу Вас за границу". Она сдержала слово, я спела два спектакля и больше не выходила. Сюжет не помню, на мне должна была быть белая косынка, а партию вождя пел Эйзен, в клавире было написано "начинает петь приятным баритоном". Бездарная опера, но я себя не виню за это решение.
 
Каждый оперный певец должен пройти путь со взлетами и падениями, с разочарованиями. Это то -  что делает артиста  артистом. Голос – это выражение того, чем ты живешь, что читаешь, что тебя волнует, - все это в голове. Анна Нетребко – я ее слышала, она мне понравилась -  не прошла пусть становления, сразу поднялась и сейчас пытается задержаться. То же самое пережил и Хворостовский."   
 
О театре и кино: 
 
В спектакле "Зазеркалье" МХАТ Вишневская играла Екатерину Великую и с театром показала спектакль в других городах 40 раз: "В театре пришлось заново находить свой голос. В опере уже дана интонация, мелодия речи, ритм. В опере есть точка опоры, нужно выучить материал, присвоить его себе и петь. А в театре было сложно. Спектакль перестал выходить, как только я ушла из театра, и они не хотели искать другую артистку.   
 
После съемок документального фильма режиссер Александр Сокуров предложил специально для меня сценарий. Суть картины – женщина спасет  мир.  Мужчины, мне кажется, иногда не понимают, что делают;  а женщина – как Богородица.  
 
Мы снимали фильм "Александра" в Грозном целый месяц с утра до вечера, в 40 градусную жару. Но мне, блокаднице, ничего не страшно. Я играла простую женщину, одевала платье, сандалии с  носочками и с авоськой по позициям. В зеркале в седом парике я себя не узнала -  я видела свою бабушку.  Самое сильное впечатление  - это наши солдаты. Мы снимали весь фильм без декораций, это реальная жизнь. Сокуров послал 10 своих студентов на месяц раньше, чтобы они жили  вместе с обычными солдатами, и их невозможно было отличить". 
 
О семье: 
 
"У меня 5 внуков и единственная внучка Настасья, характером в меня.  Внешне на меня похож самый старший внук – Иван. А младший внешне и характером похож на Мстислава Ростроповича и зовут его Мстислав Ростропович. Ему 12 лет, он любит петь, очень тонкий и чуткий  мальчик.  Любимчиков у меня нет, как можно любить кого-то больше, кого-то меньше. Все они родились в Америке и в России  бывают редко. 
 
О блокаде: 
 
"Я своим внукам рассказываю о блокаде,  но не все. Есть вещи,  которые нельзя рассказывать  не только детям,  но и взрослым:  голод, моральные муки, через которые пришлось пройти ленинградцам. Бог дает в определенные моменты жизни возможность вычеркнуть из памяти некоторые вещи, то, что нечеловечно и унизительно, и  что он не должен помнить. Я помню, но не рассказываю.