Наручники как лекарство

Согласно официальной версии, коллективную жалобу на действия сотрудников фонда подали местные жители. Сами наркозависимые и их родственники утверждают – сотрудники фонда применяли неоправданно жестокие методы излечения к своим подопечным. Истязали, приковывали наручниками, морили голодом.

Сторонники Бычкова сразу после вынесения приговора выдвинули другую версию – Егора "заказали" те, кто "крышует" в городе наркобизнес. Одобряют методы фонда и многие родители, чьи дети проходили там реабилитацию. Они уверены – мягкими методами бороться с наркоманией невозможно.

Что же на самом деле происходило в стенах фонда, пациенты которого, по сути, не получали никакого медицинского лечения? Какие методы практикуют государственные учреждения? Гарантируют ли излечение платные наркологические центры? Оправдывает ли благая цель жесткие средства?

На эти вопросы ответят законодатели, священнослужители, медики, сотрудники федеральной службы по борьбе с незаконным оборотом наркотиков и известные музыканты. В ходе нашего расследования мы изучим официальную версию следствия, результатом которой стал суд, а также встретимся с теми, кто категорически не согласен с приговором.

12 октября 2010 года руководитель нижнетагильского отделения фонда "Город без наркотиков" Егор Бычков был приговорен к трем с половиной годам колонии строгого режима. Бычкова и еще двух сотрудников реабилитационного центра "Город без наркотиков" обвинили в похищении и незаконном удержании наркозависимых людей. Все началось в июле 2008 года с прокурорской проверки, в ходе которой сотрудники прокуратуры обнаружили в реабилитационном центре граждан, прикованных наручниками к кроватям. Граждане заявили, что находятся в данном помещении против своей воли.

Нижний Тагил, поселок Северный. В здании бывшего детского сада до сих пор церковный приход. Именно здесь Егор пытался избавить людей от пагубной зависимости. Прихожанам такое соседство не нравилось. Они собрали подписи, коллективная жалоба ушла в администрацию, оттуда в прокуратуру. Центр закрыли, Егора Бычкова обвинили в похищении и истязании людей.

Артем Шаповал – один из них. Именно его имя фигурировало в списке жертв в обвинительном заключении. "Я дома был. Стук в дверь, отец открывает, заходят трое, можно сказать, молодых людей. Окружили кровать: "Вставай, одевайся, поехали". Смотрю на домашних – домашних никого нету, все куда-то убежали. Пришлось одеться, поехать с ними. В машине они уже надели наручники, объяснили, что едем в фонд "Город без наркотиков"" - так описывает произошедшее с ним бывший пациент реабилитационного центра Артем Шаповал.

Первый месяц пребывания в реабилитационном центре оплатила бабушка. Смотреть, как внук сам губит свою жизнь, больше не было сил. Сегодня Артему 26, колется с 13. О кайфе ему рассказал друг-одноклассник. Артем сам научился колоться, да так, что колоть уже некуда. Одной ноги он лишился именно по этой причине – не смог попасть в вену. Процесс разложения начался так быстро, что конечность пришлось ампутировать. Однако то, что происходило в центре, Артем до сих пор считает адом. Возмущена и его мама. По ее словам, когда через два месяца Артем сбежал, он жаловался на жестокое отношение представителей центра. "Многие из охранников даже говорили: "Это лечение страхом". Все эти издевательства, побои. Психологически просто: "Выйдешь – не будешь колоться, потому что знаешь, что тебя снова сдадут сюда". Как таковое это даже не лечение. Человека это еще больше обозляет", - говорит Артем Шаповал.

Артем так и не перестал колоться. Сбежав из центра, он не использовал и этот шанс. Его среднесуточная доза сегодня – 1 грамм героина. В середине беседы ему уже не до интервью, в голове мысли только о зелье.

По словам председателя Государственного антинаркотического комитета РФ, директора ФСКН России Виктора Иванова, за минувший год в Нижнем Тагиле умерло 365 человек в возрасте от 15 до 35 лет по причине употребления наркотиков.

В стране на сегодняшний день всего лишь около 2 тысяч разного вида наркологических центров, диспансеров и кабинетов, а нужно в несколько раз больше. Однако эффективность добровольного лечения наркозависимого такова, что из 100 человек вылечивается лишь 15. "В России сегодня, к сожалению, средний период нахождения на наркологической койке составляет порядка 14 дней, - говорит Виктор Иванов. - Это значит, что, по сути, оказываются услуги только по детоксикации, потому что именно 14 дней необходимо наркобольному для того, чтобы его промыть, вымыть из него весь метаболизм наркотиков и чтобы он был уже готов для восприятия другого лечения. Но другое лечение не наступает, к сожалению. Поэтому человек возвращается в ту же среду и продолжает заниматься любимым делом".

В России, по неофициальным данным, около 6 миллионов наркозависимых людей, из них ежегодно от употребления зелья гибнут до 70 тысяч. При этом средний возраст приобщения к наркотикам – 15-17 лет. В Нижнем Тагиле среди мусора почти в каждом подъезде - упаковки и уже использованные шприцы. Среди надписей на стенах не хватает только указателя: "Здесь свободно и не таясь употребляют наркотики". Вряд ли кому-то хочется жить в таком соседстве. Вот и Егору, похоже, тоже не нравилось.

Корреспондентам программы удалось договориться о записи интервью с Егором Бычковым в следственном изоляторе №3. Егор рассказал, с чего все начиналось: "Я занимался спортом, и наш спортзал находился в районе железнодорожного вокзала в Тагиле. Это то место, где постоянно находятся наркоманы, поэтому к нам в спортзал каждый день приходили люди, которые просили вызвать милицию. У кого-то сережки сняли, у кого-то кошелек забрали, приходили люди, которые говорили: "Там наркоман от передозировки умирает, помогите". В один прекрасный день мне надоело на это смотреть, и мы решили как-то с этим побороться".

Егору в то время было 18 лет, за плечами девять классов и первое знакомство с милицией. Тогда они еще были по разные стороны баррикад. Телефонное мошенничество, приговор - 150 часов общественных работ. Для многих это стало бы началом криминального пути, но Егор сумел остановиться. Более того, в его жизни появилась другая цель – борьба с наркотиками. Вот только в тот момент ни знания, ни опыта, как это делать, не было. Однако хороший пример был в соседнем Екатеринбурге – там уже несколько лет действовал фонд "Город без наркотиков". Его методы были довольно решительными.

"Это было настоящее народное восстание против наркоторговцев. Мы заблокировали цыганский поселок, там на площадь вышло больше 10 тысяч человек. Это было самое большое выступление против наркоторговцев в России", - вспоминает президент фонда "Город без наркотиков" Евгений Ройзман. Ройзман - человек с богатой биографией. В 1981 году был судим за мошенничество и незаконное ношение холодного оружия, впоследствии стал почетным членом Российской академии художеств и депутатом Государственной думы.

"Нашему реабилитационному центру 11 лет, мы начинали в 1999 году. Претензии были всякие, по 20 уголовных дел возбуждали. Но возбуждали их, как обычно, громко, а прекращали очень тихо за отсутствием события преступления", - говорит Ройзман. Впрочем, два уголовных дела все-таки закончились обвинительным приговором в 2002 и 2005 годах в связи с гибелью реабилитантов региональных филиалов фонда "Город без наркотиков". Однако на суде было особо подчеркнуто, что руководство организации не причастно к данным преступлениям и в целом их деятельность полезна обществу.

Андрей Кабанов, соучредитель фонда, сам в прошлом 11 лет сидевший на игле, говорит, что идея организовать в Екатеринбурге фонд пришла спонтанно: "Это все было стихийно. Собрались и решили, что вот это надо делать, чтобы наркотиками не торговать. Но нам казалось, что мы управимся за два месяца, всех разгоним, и все будет хорошо". Но борьба с наркотиками затянулась на годы. Открывать реабилитационный центр при фонде и вовсе не планировали. Но жизнь заставила.

Лечение от наркозависимости с помощью наручников - авторская реабилитационная методика бывшего героинщика Андрея Кабанова. Согласно этому методу, главное – изолировать человека от привычного окружения, собратьев по игле. (Кабанов в этом уверен, потому что сам испробовал этот жестокий метод, когда его, тогда сидевшего на игле, на несколько суток заперли в камеру.) А чтобы себе и другим не навредить - приковать наручниками на 27 дней. Во время этого карантина должна закончиться ломка. Почти четыре недели безжалостная диета – хлеб, вода, лук и чеснок, - чтобы мысли о еде затмили желание получить дозу.

"Есть устойчивое понятие, что наркомания – это заболевание. Ответственно заявляю, что наркомания – это самая обыкновенная распущенность, и ломки детоксикации не существует. Есть дискомфорт, тянет мышцы, головная боль. Но поверьте, когда болят зубы, это гораздо сильнее. Более того, скажу, что похмелье проходит гораздо тяжелее", - утверждает Андрей Кабанов. Однако медики с таким утверждением категорически не согласны. Наркомания – это болезнь, убежден главный нарколог Свердловской области Олег Забродин: "Наркомания, как любое психическое заболевание, имеет в своей основе довольно серьезный симптомокомплекс. Я знаком с их идеологией, я знаком с их методами. Но я не назвал бы это методами лечения. С лечением там ничего общего".

Пока врачи критиковали их методы, фонд и реабилитационный центр помогали людям соскочить с иглы. Летом 2006 года, по словам Евгения Ройзмана, к нему приехал 18-летний Егор Бычков, который хотел открыть в Нижнем Тагиле фонд по борьбе с наркотиками. За первый год работы фонда смертность в Тагиле от употребления наркотиков снизилась вдвое, утверждает Евгений Ройзман.

Как и в Екатеринбурге, в Нижнем Тагиле к ребятам из фонда пошли люди. "К нам каждый день стали приходить матери, отцы, убитые горем, ревели, падали в ноги, умоляли, письма писали, по 10, по 20 человек приходило в день с просьбой помочь их детям, - рассказывает Егор Бычков. - Ко мне обратился благочинный Горно-Заводского церковного округа отец Геннадий (Ведерников), который получил благословение от правящего архиерея Свердловской епархии владыки Викентия о создании реабилитационного центра, потому что церковь эта проблема беспокоила очень серьезно. Все матери со своими проблемами приходили, естественно, в храм. Тогда у нас возникла мысль объединиться и создать реабилитационный центр".

Усилий понадобилось много, ведь центр создавался на пустом месте. А точнее, в пустующем здании. "Пришлось нам, конечно, обустраивать самим. Детский сад был разрушен очень сильно, и коммуникации восстанавливал Егор, конечно, за средства, малые крохи, которые жертвовали сами же родители", - рассказывает протоиерей Геннадий Ведерников. В том, что такой центр помощи наркозависимым людям был необходим, отец Геннадий не сомневается. Ведь во время ломки в поисках денег на очередную дозу каждый из них готов пойти на преступление.

Тогда, четыре года назад, начали с акций устрашения в цыганском поселке под Тагилом. "Нас приехало 150 человек спортсменов, мы постучали во все цыганские дома, эту акцию афишировали многие российские СМИ, и сказали, что если будете торговать наркотиками, ни вас не останется, ни домов", - вспоминает Егор Бычков.

Позже появился пейджер, как и в Екатеринбурге, на который жители города сбрасывали информацию о точках распространения, и совместные задержания вместе с милицией. "Совместно с сотрудниками милиции задерживались клиенты этого адреса, которым предлагалось впоследствии провести проверочную закупку у наркоторговцев. Дальше мы давали своих понятых, свой транспорт, заправляли машины в том числе сотрудников милиции, давали закупочные деньги, помогали людьми, если операция крупная. И наркоторговец задерживался", - говорит Егор Бычков.

После совместных спецопераций наркоторговцев в городе стало заметно меньше, а пациентов в центре Бычкова прибавилось. Реабилитация в центре стоила 5 тысяч рублей в месяц, но тех, у кого не было денег, брали бесплатно. Таковых, по словам Егора Бычкова, была примерно половина. "Оформлялось документально, все это в договоре прописывалось. Брались деньги, выдавалась квитанция", - подчеркивает он. На момент той самой прокурорской проверки в центре находилось 40 человек.

Майя о существовании центра Егора Бычкова узнала из объявления, о методах, по ее словам, не имела ни малейшего представления, но все же решила отправить туда сына-наркомана. Вадима пришлось уговаривать, но в результате он согласился. Давно понимал: так больше жить нельзя. Вадим признает, что приехал в центр по собственной воле, но сейчас у него много претензий и к Егору, и к самому центру. Говорит, его унижали, оскорбляли, заставляли работать по хозяйству. В результате - побег, возвращение домой.

Наручники стали, пожалуй, самой ужасной подробностью этой нашумевшей истории. Хотя, как утверждает коллега Бычкова Алексей Смирнов, реабилитанты добровольно пристегивались наручником к кровати, чтобы пройти период ломки, силой же никого не привязывали. Обвинения в избиениях на суде не подтвердились. Ограниченный рацион питания во время карантина тоже, оказывается, придумали не просто так. На этой жесткой, но простой диете наркозависимые люди легче всего переносят ломку. "Это для быстрой и безболезненной детоксикации организма, - поясняет Егор Бычков. - Это проверенный метод, который в Екатеринбурге работает 11 лет. А целесообразность этой диеты в суде подтвердили врачи очень высокого уровня, в том числе главный областной нарколог".

Но не диету и не наручники ставят в вину Егору Бычкову. В конце концов, о подобной методике екатеринбургского центра "Фонд "Город без наркотиков"" знают не первый год. Важно другое – по закону центр должен был подписывать договор на реабилитацию именно с тем, кто нуждался в его услугах. А частенько на этом документе не было подписи того, кого пристегивали к кровати наручниками. Вместо него расписывались отчаявшиеся родители.

За так называемого реабилитанта может расписаться опекун, близкий родственник или иной законный представитель. Правда, есть одно "но": сделать это за совершеннолетнего гражданина можно лишь в том случае, если тот признан недееспособным или невменяемым. В России такие нормы прописаны только в законе о психиатрической помощи, а на Западе и в США они действуют не только в отношении душевнобольных людей, но и в отношении наркозависимых. В состоянии ломки или кайфа человек по определению не может быть дееспособным. Более того, во всем цивилизованном мире наркозависимый больной признан опасным для общества.

По бумагам получается, в центре Бычкова нарушили норму закона: раз не подписал человек договор, выходит, находился на реабилитации против воли, то есть похищен и удерживался насильно. Вот так и превращаются строки нарушенного договора в слова обвинительного заключения: "Бычков Егор, Васякин Александр, Пагин Виталий, действуя группой лиц по предварительному сговору, совершили похищение". Виталий Пагин до сих пор не понимает, за что его самого приговорили к году и 6 месяцам лишения свободы, пусть и условно. Виталий сам бывший наркоман. В свое время он успешно прошел реабилитацию в центре "Город без наркотиков" и остался там работать, поэтому у него другая точка зрения: он считает дело заказным.

Версию о том, что деятельность центра кому-то пришлась не по душе, многие из тех, кто знает Егора, рассматривают всерьез. Кому мог быть выгоден такой заказ? Адвокат Бычкова Анастасия Удеревская убеждена: "Это выгодно наркоторговцам, это выгодно всем тем, кто хочет, чтобы у него в городе процветала наркоторговля". Мать Виталия Лариса Пагина тоже уверена, что фонд кому-то "мешает в городе". Несколько лет назад, когда Виталий плотно сидел на игле, Лариса Пагина была готова использовать любой шанс, лишь бы спасти сына. И когда женщина узнала о центре реабилитации, то без сомнений отправила его туда.

История о том, как Виталий подсел на наркотики, - одна из сотен тысяч других, похожих друг на друга: двор, компания, предложение попробовать и первый укол. По словам Ларисы Пагиной, когда ее сын первый раз пришел домой под воздействием наркотиков, она, еще не понимая, в чем дело, вызвала скорую помощь. Однако врачи помочь отказались, заявив: "Если он будет умирать, тогда мы его заберем". С таким отношением медиков, а потом и милиции большинство родителей наркоманов сталкиваются в жизни не раз. Пока нет специального закона о принудительной госпитализации подсевших на зелье людей, их родные вынуждены бороться с этой бедой в одиночку.

Постоянные скандалы, ссоры, упреки и уговоры бросить наркотики. Жизнь таких семей превращается в ад. При этом, как отмечает главный нарколог Свердловской области Олег Забродин, "больной наркотической зависимостью понимает, что употреблять наркотики плохо, он знает, чем это все закончится, но все равно снова и снова обращается". Выходит, изолировать наркомана и не выпускать его в привычную среду – единственный способ? А ведь именно это и делали в "Городе без наркотиков".

"Человек, который обращается за таким видом помощи, должен быть проинформирован от начала и до конца о том, что с ним будут делать, какие методы и формы будут использовать в процессе его "лечения", - уверен Олег Забродин. - Насколько я понимаю, в этот центр привозили людей в состоянии абстиненции, в состоянии, когда им, скорее всего, нужна была медицинская помощь, чего они не получали".

В Нижнем Тагиле и Екатеринбурге существуют медицинские центры по реабилитации наркозависимых, и, перед тем как сдать своих детей на карантин к Егору Бычкову, родители сначала звонили туда. Но, например, для Ларисы Пагиной лечение в таком центре в Екатеринбурге оказалось недоступным: 60 тысяч в месяц – неподъемная цена.

Большинство коммерческих медицинских центров по реабилитации наркозависимых действует строго по законам рынка. Сначала точный рекламный ход, затем доверительное общение с клиентом, который, как правило, в таком состоянии согласен на все. Дальше оплата по прейскуранту. Но главное – особых гарантий и в этих дорогих клиниках нет.

Почему лишь 15 пациентов из 100, обратившихся за помощью к официальной медицине, способны освободиться от наркотической зависимости? Отчего у медиков до сих пор нет четко выработанной единой стратегии, как же помочь тем, кто сел на иглу? "В области наркологии кто в лес, кто по дрова. И кого поддерживать государству, какую школу, какое направление, что развивать, что наиболее эффективно, никакого понимания на сегодняшний день нет, к сожалению", - говорит врач-нарколог, кандидат медицинских наук Андрей Полиров.

В екатеринбургском центре фонда "Город без наркотиков" за 11 лет работы схема реабилитации наркозависимых отработана, кажется, до мелочей. Закрытая комната, лежачие реабилитанты - теперь без наручников, с телевизором, DVD-плеером, библиотекой, но по-прежнему в течение почти четырех недель со скудным спартанским рационом.

Руслан живет здесь уже три месяца, с наркотиками знаком 10 лет. Героин, кокаин, стимуляторы. Приехал из Москвы по собственному желанию, заплатил 8 тысяч рублей, заполнил анкету и вошел в программу. "Когда я заехал, я ел только хлеб – у нас был три раза в день хлеб и вода. Сейчас уже чуть-чуть кашу, с утра и вечером, - рассказывает он. – Первое время, неделю – дней десять, кто из карантина, те на хозработы, убираться: полы, кухня, спортзал, туалет. После этого смотрят на человека, что он умеет, какие навыки, тогда уже идет распределение".

Трудовые обязанности как часть программы реабилитации. Руслана направили в офис, теперь он регистрирует прибывших, ведет базу центра и следит за тем, чтобы заявления реабилитантов были составлены четко по форме. В данной ситуации правильно составленный документ – это не просто подтверждение воли наркозависимого, но и гарантия того, что центр не будет закрыт, как это случилось в Нижнем Тагиле у Егора Бычкова.

Сегодня в екатеринбургском центре зарегистрированы 116 человек. За последние несколько месяцев отсюда сбежало лишь трое реабилитантов. Отсидев карантин и очутившись на условной свободе, они вернулись к прежней жизни, сделав свой окончательный выбор.

У Руслана есть уверенность и надежда на новую жизнь без наркотиков. Но что делать с остальными миллионами наркозависимых? Оставить им право свободно умереть? Или ввести право принудительного лечения? Как помочь родным и близким спасти своих детей, не нарушая закон и не пристегивая тех наручниками? И, может, пора уже что-то изменить в системе реабилитации, чтобы этим занимались профессионалы, а не увлеченные идеей любители? Ведь там, где дело касается жизни и здоровья человека, права на ошибку нет.