Трагедия в Тольятти: каковы мотивы взрыва в рейсовом автобусе

Трагедия этой недели – взрыв в автобусе в Тольятти. Погибло 8 человек, десятки ранены, и практически вся страна замерла в ожидании первых результатов следствия, неужели опять теракт?

Слава богу, от этого уже успели отвыкнуть. И потом, узнав о первых выводах следствия, большинство из нас с облегчением выдохнуло: несчастный случай, неосторожное обращение со взрывчаткой. Но ведь и это само по себе дико: сам факт подобной трагедии из-за провоза в рейсовом автобусе в крупном городе такого количества взрывчатки может привести в ужас кого угодно не меньше, чем любой другой самый изощренный мотив.

Репортаж Антона Степаненко.

Звуки сирен в Тольятти, как эхо и примета взрыва. Спустя всего 4 дня, они заставляют по привычке насторожиться, но похоронная машина во главе колонны всe объясняет: в городе хоронят доктора.

Валерий Веденичев был врачом "скорой" и утром, в день взрыва, его смена закончилась, но он остался спасать подростков, которым у искореженного автобуса была нужна его помощь. Он чувствовал их боль своим больным сердцем. На 3 день после взрыва доктор Веденичев стал, по сути, его 9 жертвой.

На остановке улицы Гагарина выходит примерно половина пассажиров: студенты спешат на занятия в главный корпус университета. Автобус едет дальше, минует институт сервиса, должен повернуть и проехать мимо лицея. Но на светофоре тормозит, в этот момент между задней и средней дверью происходит взрыв.

Он хотел, она была, они только начинали – во фразах о 18-20-летних прошедшее время звучит так странно и режет слух, но земля падает в их могилы. И после 31 октября о них будут говорить только так.

Илья Зуев и Оля Помазкова друг друга не знали. Их провожали в разных университетах. Но их общие друзья встретились на одном кладбище. Олю и Илью отпевали вместе и хоронили почти рядом.

Чуть позже на это же кладбище привезли Машу Колеганову.18 лет. Ее мама тяжело болеет и, как говорят родные, она жила только для Маши.

На фотографиях, которые стоят на их могилах, они все улыбаются. Просто потому, что были еще очень молоды и не научились быть серьезными.

Николай Патрушев, директор ФСБ: "Проведены следственные действия, которые подтверждают причастность этого лица, и характеристика на это лицо тоже подтверждает, что он имеет отношение к взрыву, и останки тела его тоже говорят о том, что взрывное устройство находилось на нем".

Фамилии подозреваемого до сих пор нет. Но последним из погибших опознали Евгения Вахрушева. Взрыв повредил его тело сильнее остальных. Его и хоронили в закрытом гробу. Под присмотром милиции. Дом оцепили и посторонних не пускали. А накануне в его квартире провели обыск, у единственного из погибших. "Нашли пакет", - скажет Надежда Вахрушева журналистам. Маме, когда принес пакет, Женя объяснил, там удобрение. А мог сказать, что селитра. Именно селитра, по данным следствия, входила в состав взрывного устройства, которое подорвали на Черкизовском рынке в Москве летом прошлого года. И ее же частицы нашли во взорванном автобусе.

Примерно также о нем отзываются соседи и школьные учителя. Тихий, спокойный, вежливый. Учился хорошо, после 9 класса 2 года был студентом социально-педагогического колледжа. И снова отличные оценки. Правда, на третьем курсе весной 2005 вместе с мамой упросили директора отчислить. Чем занимался до 31 октября, никто толком не знает. Подрабатывал, говорят. Газеты Тольятти назвали его "человек-загадка".

Алексей Миронов, главный редактор еженедельника "Тольяттинское обозрение": "Был замкнут, а в голове у таких может твориться все, что угодно. И в его судьбе происходили непонятные вещи. Человек-загадка. Либо сам все это сделал, либо попал под чье-то влияние".

И снова вопросы и версии. Если одиночка, то почему взорвал автобус, почему уже после остановки, где вышла половина пассажиров, или получилось это случайно, а на самом деле бомбу просто вез. Но тогда для взрыва кого и где? Если действовал в интересах кого-то, то кого? Среди тольяттинских журналистов, которые занимаются криминальной темой профессионально, об экстремистах, а тем более террористическом подполье и каких-либо операциях силовиков подобной направленности, не слышали. Даже в закрытых сводках не читали.

Максим Плюхин, криминальный репортер издания "Панорама Тольятти": "Конкретно в тольяттинском регионе я ни разу не встречал, чтобы попадались организации, или чтобы милиция проводила какие-то операции, и это говорит о том, что они не прошляпили, а просто таких нет".

Впрочем, в истории Тольятти есть другое. 2 криминальные войны с начала 90-х, когда за месяц убивали до 60 человек. Стреляли главным образом, но изредка и взрывали. В прошлом году предпринимателя. Взрывом разворотило подъезд его дома. А еще за эти годы были и не очень известные общественности случаи гибели взрывников. От неосторожного обращения. Без особого резонанса, поскольку случайно пострадавших не было.

Жан Эльзенко, охранник автобуса: "Все, двери закрылись, можно отходить. Я свою работу сделал".

В государстве Израиль, где десятки лет воюют с террористами, не столь опасно в автобусе, сколько на остановке. После серии автобусных терактов, когда смертники взрывали себя прямо в переполненных салонах, здесь решили присматривать за пассажирами, пока они еще не сели.

Павел Сорочкин с напарником как раз из этого, первого рубежа безопасности. Смертника на автобусной станции города Беер-Шевы они заметили в толпе на остановке.

Их учат стрелять в толпе и непременно в голову, чтобы бомба на теле не сдетонировала или боевик не успел себя подорвать. Охрана следит за пассажирами и в салоне. Могут проехать пару остановок или весь маршрут. Потому и специальные тренировки: как быть внимательными и как нейтрализовать смертника в толпе.

Впрочем, боевые навыки не самое главное. Важно другое, постоянно подозревая всех, вычислить действительно опасного пассажира.

Пару дней в автобусах Тольятти было непривычно мало пассажиров. Ездили на маршрутках и такси. Шок прошел, и теперь автобусы полны, как прежде. Правда, вот сумки, пакеты и оттопыренные карманы соседей по автобусу теперь настораживают. И объявления о подозрительных предметах в транспорте уже не кажутся такими навязчивыми.