«Ястребы» и «голуби» периода «холодной войны»: кем был Макнамара в истории XX века

Так совпало, что на этой неделе, богатой на события в области российско-американских отношений, скончался один из самых знаменитых министров обороны США, и последний остававшийся в живых крупный государственный деятель эпохи Кеннеди, Роберт Макнамара.

Он был свидетелем и непосредственным участником многих событий, теперь называемых в учебниках истории "холодной войной", включая Карибский кризис и войну во Вьетнаме - и считается одним из авторов концепции ядерного сдерживания между США и СССР.

Репортаж Григория Емельянова.

Его полное имя - Роберт Стрэйндж Макнамара. "Стрэйндж" - по-английски "странный", что как нельзя лучше подходило восьмому шефу Пентагона. Человек из так называемой "команды вундеркиндов", собранной президентом Кеннеди, "ходячий компьютер", как его называли, безгранично верящий в планирование и не понимающий, что такое "человеческий фактор".

Он был, пожалуй, лучшим управленцем в истории Пентагона, но ухитрился вызвать недовольство как противников, так и соратников. Первые - со всеми основаниями - обвиняли его в разжигании "холодной войны"; вторые считали, что он делал это недостаточно усердно.

Он возглавил Пентагон в 1961 году, оставив ради этого пост президента корпорации "Форд". Собственно, он был первым президентом корпорации не из семьи Форда - и этой чести удостоился за то, что личными усилиями спас компанию от банкротства.

Был у него и военный опыт, хотя весьма специфический. Во время Второй мировой, в штабе генерала ВВС Лимэя, подполковник Макнамара математически высчитывал, сколько бомб нужно для того, чтобы сровнять с землей тот или иной японский город.

В полном соответствии с его математикой американцы в марте 1945 года сожгли зажигательными бомбами спящий Токио. Сам Макнамара насчитал 100 тысяч погибших, по другим данным число приближалось к 200 тысяч. Это была одна из самых кошмарных бомбардировок той войны - непревзойденная даже атомной бомбой, которую сбросило все то же подразделение Лимэя.

В Хиросиме погибли 90 тысяч, и даже с учетом всех умерших потом от облучения - это все равно меньше, чем в пожаре Токио. Макнамара успокоил себя шаблонной фразой - "я выполнял приказ".

Роберт Макнамара: "Нужно ли было в ту ночь уничтожать 100 тысяч мирных жителей, чтобы выиграть войну? Уничтожить 50-90% населения 67 японских городов, а потом сбросить на них две ядерные бомбы? Большинство людей считает, что это было несоизмеримо с задачами, которые стояли перед нами. Мы все вели себя как военные преступники, но получается, когда вы проигрываете - вы военный преступник, а когда побеждаете, то вы чисты".

Когда Макнамара возглавил Пентагон, с той же убийственной пунктуальностью он стал подсчитывать, сколько ему нужно боеголовок. Первое же требование Минобороны: вдвое увеличить число баллистических ракет. Макнамара заявлял: "Цель США - создать такие силы, чтобы обеспечить уничтожение СССР, Китая и их союзников порознь или вместе".

Роберт Макнамара - Джону Кеннеди, служебная записка от 21 ноября 1962 года: "Выглядит разумным предположение, что уничтожение, скажем, 25% населения (55 миллионов человек) и более двух третей промышленных мощностей, означает разрушение СССР как национальной общности. Такой уровень разрушений, несомненно, представлял бы неприемлемое наказание, и поэтому он будет служить действенным средством сдерживания".

Эту доктрину он назвал "гарантированным уничтожением". При нем ядерный потенциал США увеличился в полтора раза: с 20 до 32 тысяч боеголовок. Это был "звездный час" американских стратегических сил: никогда еще они не обладали столь сокрушительной мощью и столь грандиозным отрывом от соперников.

Но гонка вооружений не принесла США спокойствия. Вскоре СССР достигнет ядерного паритета, а затем и вырвется вперед, "гарантированное уничтожение" превратится в "гарантированное взаимоуничтожение".

Что может произойти - мир узнал слишком хорошо уже в 1962 году. В разгар Карибского кризиса "ястребы" из Пентагона буквально тянули из Кеннеди приказ немедленно нанести удар по советским пусковым шахтам на Кубе. И вот тут Макнамара неожиданно занял осторожную позицию, рекомендовал президенту решать проблему мирным путем.

Федор Бурлацкий, в 1960 - 1965 гг. руководитель группы консультантов отдела ЦК КПСС, советник Н.С.Хрущева: "В период Карибского кризиса он занимал, несмотря на то, что, казалось бы, представлял военное министерство, позицию, как говорили сами американцы, не "ястребов", а "голубей". Он говорил, что разбомбить можно, но это ядерная война".

Разрешение Карибского кризиса укрепило позиции Макнамары. Строго через кабинет главы Пентагона отныне шло всё, что было связано с другим конфликтом - во Вьетнаме. Макнамаре удалось с невероятной для фронтовой неразберихи точностью организовать снабжение и логистику, но выиграть войну он не мог. Министр обороны пытался импровизировать - например, дал добро на использование гербицидов, получивших известность как "Агент Орандж". Или потребовал от солдат отчетности чуть ли не по каждому убитому вьетнамцу, за что заслужил в прессе славу кровопийцы.

Генрих Боровик, в 1966 - 1972 гг. собственный корреспондент АПН и "Литературной газеты" в США: "Он был "архитектором" Вьетнамской войны. Я очень хорошо помню, как в Вашингтоне, у решетки Белого дома, ходили антивоенные демонстранты и кричали: "Эй, Линдон Джонсон, сколько детей ты убил сегодня", и хотя инициалы были Джонсона, Макнамара там, конечно, имелся в виду первым номером".

Роберт Макнамара: "Автором сценария я себя не ощущал. Я знал, что выполняю распоряжения президента, избранного американским народом".

Вопрос: "Когда вы говорите о событиях типа Вьетнамской войны, то чья эта ответственность?"

Роберт Макнамара: "Это ответственность президента".

Бернард Эделман, заместитель директора Американской ассоциации ветеранов Вьетнама: "Он был виновен. Абсолютно виновен. Его давно следовало повесить. Он полностью режиссировал ту войну, и гордился, когда ее называли "войной Макнамары". Потом, спустя двадцать, тридцать лет, он скажет: да, война была ошибкой. Но такое решение надо было принимать в 1960-е. Сколько американцев и вьетнамцев погибло потому, что Роберт Макнамара сказал то, что должен был сказать, с опозданием на 20-30 лет?"

Макнамара действительно признал ошибку, но едва ли потому, что изменил свои политические взгляды. Все решили цифры. В 1966 году США нанесли Вьетнаму ущерб в размере ста миллионов долларов, затратив при этом почти полтора миллиарда. Такая очевидная "нерентабельность" войны быстро охладила энтузиазм топ-менеджера "корпорации Пентагон". Вскоре Макнамара подал в отставку.

Томас Бергер, директор Совета по здравоохранению Американской ассоциации ветеранов Вьетнама: "Годы спустя в своих мемуарах Макнамара писал, что вся вьетнамская стратегия была неправильной, привела к большому количеству ненужных смертей. Но это всего лишь попытка оправдаться за то, что он делал тогда. А тогда он лгал нам, что мы можем выиграть войну. На самом деле - не было и тени надежды".

Из Вьетнама Макнамара все же вынес урок: внутриполитические проблемы другой страны не решить вторжением извне. Сорок лет спустя он будет жестко критиковать Буша-младшего за вторжение в Ирак. А тогда, в 1968 году, оставив Пентагон, он стал президентом Всемирного Банка и оставался им 13 лет, занимаясь делом, диаметрально противоположным войне - здравоохранением, образованием, распределением продовольствия для развивающихся стран. Многие считают, что именно Всемирный банк дал возможность максимально раскрыться таланту Макнамары-организатора. Однако сам он считал пиком своей жизни работу во главе Пентагона - работу, для которой его считали либо слишком мягким, либо слишком жестким.

Федор Бурлацкий: "Нельзя сказать, что это был какой-то автомат, какой-то компьютерный монстр, ничего подобного. Его критиковали за мягкость и либерализм. Люди из Пентагона всегда называли его "голубем".

Генрих Боровик: "Не хватило гуманизма, не хватило просто понимания сущности человеческой и ценности человеческой. Я думаю, что с одной стороны, хороший менеджер может быть военным министром. Но, с другой стороны, когда мы живем в такое время, войны продолжаются, все-таки военный министр должен быть еще и человеком глубокой нравственности".

Трудно представить Макнамару "голубем", но парадокс в том, что и "ястребы" тоже не считали архитектора Вьетнамской войны и автора доктрины гарантированного уничтожения "своим". Он был тем, кем он был - абсолютным менеджером, равно профессионально планирующим и жизнь, и смерть. Человеком, который мог накормить голодных и начать войну с одними и теми же словами: "Ничего личного, так надо для дела".