Выставка работ Кузьмы Петрова-Водкина открылась в Русском музее

В Русском музее Петербурга открылась выставка Кузьмы Петрова-Водкина. В честь 140-летия художника музеи, галереи и частные коллекционеры представили самое полное собрание работ: от хрестоматийного «Купания красного коня» до совсем малоизвестных. Некоторые выставляются впервые.

В советское время картины Петрова-Водкина были едва ли не в каждом уважающем себя музее страны. Автор, имя которого, пожалуй, на слуху у всех. Что стоит только одно знаменитое «Купание красного коня»! И вдруг сенсация: оказывается, последний раз персональная выставка Петрова-Водкина проводилась более полувека назад. Художник, которого считали певцом революции, картины которого были в советских учебниках, был далеко не однозначен.

«Вот и сегодня многие путаются, к какому лагерю его отнести: к правому или левому? А он ни правый и ни левый. Он сам по себе! Художник, который в своем творчестве аккумулировал все главные тенденции XX века: в культуре, в искусстве, в живописи», — говорит ведущий научный сотрудник отдела живописи Русского музея Ольга Мусакова.

Выставка в Русском музее начинается с ученических работ. «Автопортрет» привезли из Хвалынска, родины художника. В доме родителей в Саратовской области теперь музей, где трепетно сохраняют 9 картин. Будущему гению — 25. Всего четыре класса церковно-приходской школы. Рисовать учился у иконописцев. Вспоминал, ходили с монахом по берегу Волги, искали охру, растирали краски. Баночки на подоконнике стояли, как разноцветные бабочки.

«Когда мы познавали мир в детстве, у нас трава была зеленая, небо — голубое, вода была мокрее. Но мы забываем и не видим окружающий нас мир. Мы живем в темной комнате. Мы живем, опираясь на свой опыт. Вот он хотел вернуть человека в ту солнечную комнату, залитую светом и ощущениями», — говорит заведующая художественно-мемориальным музеем К. С. Петрова-Водкина в Хвалынске Валентина Бородина.

Сын сапожника, он, как говорят сейчас, сделал сам себя. Занимался фактически самообразованием. По случаю поступил в училище технического рисования в Петербурге, а потом поехал за живой, живописью, в Москву. Учился в частных академиях Парижа.

Его биография полна легенд. Рассказывал, что его похитили в Италии, а в Африке пришлось сражаться с кочевниками. Из Парижа он привез жену — дворянку, француженку Мари, которую всю жизнь ласково именовал Мара. Она и его муза, и натурщица, и секретарь. Когда у них родилась дочь, Петров-Водкин нарисовал икону и освятил в одном из храмов. Совсем не канонический лик Богородицы затерт. Он положил свою икону под голову Маре, чтобы роды прошли легче. А ведь еще была целая серия: «Распятие для Хвалынского храма», «Христос-сеятель».

Он и свой трехцветный метод — рисовать только красным, синим и желтым — сформулировал, как развитие иконописной школы. Сегодня на выставке внучка Петрова-Водкина задается вопросом: после этого такой ли уж он «красный» художник?

«Большее восхищение у меня вызывают натюрморты. Я к ним иначе как к лаборатории, эксперименту относиться не могу. Там игра формы, цвета, материала. Такое взаимодействие, такая динамика, что я всю стену дома над кроватью увешала этими репродукциями», — рассказала Зинаида Барзилович.

Впервые организаторам удалось собрать работы из разных коллекций и дать возможность познакомиться с целыми периодами творчества Петрова-Водкина. Один зал, например, посвящен серии «Играющие мальчики». Эта картина долгое время считалась утраченной или незаконченной художником, ее только недавно обнаружили в одной частной коллекции. А эта, казалось бы, прямая цитата: Матисс, «Танец», те же красные фигуры, синий и зеленый фон. Но у Петрова-Водкина совершенно иной смысл – в последний момент замечаешь в руке мальчика камень.

И это уже совсем не «игровая» или «танцевальная» тема. Это библейская история Каина и Авеля. Художник переворачивает наше первое впечатление, обманывает, шокирует.

Вот еще одна легенда — он уверял, что изобрел теорию «сферической» перспективы, когда в детстве падал с горы: небо показалось перевернутой чашей, а линии уходили не в даль, а соединялись в его сердце. И повторял: желаю зрителям на каждой выставке погрузиться в мое пространство, чтобы в душе осталось много простых и острых заноз.