Уникальная выставка картин Караваджо открывается в Москве

Мастер света и теней, вечный странник, беглец и бунтарь - в Москве открывается уникальная выставка картин Караваджо. 11 шедевров - 11 историй, которые потрясли мир. Полотна Караваджо называли наваждением, он бросал вызов гениям эпохи Возрождения и искал вдохновение в городских трущобах. Сейчас о художнике говорят так: своей кистью он совершил революцию в искусстве. 

Злодей, а им любовно восхищаются. Убийца, а ему навстречу улыбаются. Над коробкой с картиной склонились как над люлькой с первенцем. Так и есть. Первым приехал "Юноша с корзиной фруктов". Считается, с этого полотна Караваджо и начинается.

"Вот так я проверяю сохранность красок - фактически я подушечками пальцев прислушиваюсь к холсту. Измеряю натяжение после транспортировки: оно должно быть и не сильным, и не слабым. Словами не объяснишь. Зато, по ощущениям я помню, каким оно должно быть до микрона", - рассказывает хранитель картины "Юноша с корзиной фруктов" Джеральдо Парринелло.

Когда Караваджо написал эту работу, ему едва исполнилось 20. Возможно, это автопортрет. Возможно, юноша - его коллега из мастерской. Возможно, это - аллегория осени или любви. Но уже в первом полотне есть все, за что Караваджо полюбят: напряжение, энергия, свет и тень, но главное - правда. Взять хотя бы фрукты. Он первым решил: яблоко может быть неидеальным, а червивым, листок - пожелтевшим, виноград - испорченным. За эту реалистичность и натурализм, Караваджо то ли в шутку, то ли в серьез исследователи называют первым фотографом. И пытаются воссоздать атмосферу его мастерской - ведь кажется, до нее - рукой подать. К примеру, в "Эрмитаже" восстанавливали ароматы "Лютниста". Лютнисты, в свою очередь с легкостью исполняют песни художника. Так дотошно-детально все прописал гениальный правдолюб. Выяснилось, что ни ноты - все средневековый шансон.

Такие мелодии звучали и в трактирах, где часто пропадал Караваджо. Оттуда же - герои его полотен. Мозолистые руки, стертые ступни, грязные лица, простые дешевые ткани. Он писал то, что видел - уличных мальчишек, бродяг, попрошаек. Да и сам, как свидетельствовали современники: "был неотесанным и обитал, где придется". За вспыльчивый нрав его бесконечно бросали в тюрьму. За убийство приговорили к смерти. За его головой охотились власти и наемные убийцы. А он и в бегах, неистово писал.

"То, что это была личность, которой владели необузданные страсти, это мы можем знать уже и без полицейской хроники. Мы понимаем это по его живописи. По его искусству. Когда вы видите жест упавшего Павла, фигуру Христа, которого поддерживают, когда бичуют Христа и лица людей, палачей, которые его истязают - вы понимаете, что это все добыто из себя", - говорит директор Государственного музея изобразительных искусств им. А.С.Пушкина Ирина Антонова.

Рассматривать шедевры нужно будет почти в темноте. Чтобы в глаза бросилось главное оружие художника. Контраст света и тени. Говоря на языке профессиональных фотографов, контровым светом, которым проще всего показать объем, Караваджо не пользовался. Вместо этого у него было два других источника. Один - прямо на модель, второй - на фон. Из-за второго луча и кажется, будто герой гораздо ближе к зрителю, чем к стене, еще немного и буквально шагнет за раму. Схема, конечно, приблизительная, но по этому приему Караваджо легко узнать, точнее невозможно с кем-либо перепутать.

Переворот в искусстве Караваджо совершил практически в одиночку. За революционными открытиями проследили искусствоведы: без гениального бунтаря были бы невозможны ни Рубенс, ни Рембрандт, ни Пуссен. Понятия неофициального искусства и независимого художника начинаются здесь, теперь - на несколько месяцев в Москве.