Не стало выдающегося итальянского поэта и сценариста Тонино Гуэрра

Печальное известие пришло из Италии. Ушел из жизни Тонино Гуэрра, которому совсем недавно исполнилось 92 года. Более полувека Гуэрра создавал сценарии, по которым были сняты фильмы, ставшие не просто классикой, а настоящим золотым фондом мирового кинематографа. Он работал с величайшими режиссерами - Микеланджело  Антониони, Федерико Феллини, Андреем Тарковским. Его стихи на русский переводила Белла Ахмадулина, которая была его близким другом. Но с нашей страной Гуэрра связывало не только творчество.

Его называли тем, кто придумал новое итальянское кино - он отмахивался: "Я просто стою посреди лестницы, ведущей на небо. И все, что я делаю - ступеньки вверх или вниз". Лукаво улыбался в ответ тем, кто уверял: Тонино, ты очень итальянец, твои солнце, горы, сушеные помидоры, цветущий миндаль - это маленькие песчинки, из которых такие как ты до сих пор собирают итальянскую культуру. Редко сердился по-настоящему, только когда называли гением.

"Все, что я умею - радоваться своим годам, когда я уже могу вслух говорить о ветке персика, о груди женщины, об обратной стороне ветра - всем том, что раньше считал слишком сентиментальным. Мне теперь кажется, что я все делал неверно, и есть время все переделать, снова стать просто строителем фонтанов, поэтом, художником, который когда-то халтурил на Феллини", - говорил кинодраматург, поэт и художник Тонино Гуэрра.

Халтурить по-итальянски - на своего соседа Феллини, на давнего друга Антониони, на Бертолуччи и Тарковского - так он, смеясь, называл свои почти полторы сотни сценариев и три "Оскара", семь каннских "Пальмовых ветвей" и личную премию итальянского президента. На шутку "Тонино, солнце, неореализм - это ты" гневался: "Я только деревенский поэт. Просто, когда еще мальчишкой попал в концлагерь "Тройсдорф" за помощь партизанам, начал придумывать истории. Это отвлекало от голода, а после войны стало ремеслом".

"Настоящее счастье я почувствовал, когда вышел из концлагеря, увидел бабочку и мне не захотелось съесть ее. С тех пор у меня живут три собаки воображения: синяя, красная и золотая. И каждую из них я выгуливаю, как только она просится наружу", - говорил Тонино Гуэрра.

"Мой дом стоит так высоко, что слышно кашель Бога". Вокруг дома - его рисунки, его картины, его стихи, скульптуры и солнечные часы. Когда его называли "последним человеком Возрождения", снова спорил: "А Леонардо умел играть на саксофоне? А я умею. А Микеланджело умел играть в футбол? А я был в сборной родного города. А Рафаэль знал песни венгерских евреев? А я их выучил в концлагере".

В его саду забытых фруктов - деревья, описанные в Библии, и памятники тем, кто был частью его, отражения Федерико Феллини и Джульетты Мазины, маленькая часовня Тарковского для разговоров с друзьями из России. Признавался: "Я ведь по жене русский. Чтобы поймать смеющееся сердце Лоры, я подарил ей клетку, в которой жили мои письма".

"Сегодня я понимаю, что стал русским итальянцем. Если меня нет здесь, в Пенабилли, я в Москве. Я очень многим обязан моим русским друзьям и России, и моей русской жене, которая создает для меня этот особый русский мир", – говорил кинодраматург, поэт и художник Тонино Гуэрра.

Вспоминал: в последний свой день Феллини поделился со мной главный открытием жизни - старость плоха тем, что нет времени влюбляться и ошибаться снова. Ведь нет ничего неправильнее совершенства. Мне просто надо спешить - на лестнице в небо все больше ступенек, ко мне все чаще приходит только синяя собака воображения - грусть. Я уже писал Богу - дай в последний день вновь почувствовать воздух с тонким запахом миндаля, каким он становится от улыбки любимой женщины.