Курды-езиды семьями переезжают в Россию, спасаясь от террористов ИГИЛ

На неделе из Сирии сообщалось, что ликвидированы 16 командиров фронта «Ан-Нусры» одним авиаударом, чьим - неизвестно. Новость отрадная, но параллельно сообщается и об авиаударах сирийской армии с жертвами среди мирных жителей, и о нападениях террористов на села в провинции Хама - тоже на мирных жителей.

Москва и Вашингтон даже выпустили совместное заявление с требованием ко всем сторонам конфликта прекратить любые атаки на мирных жителей. А в места, откуда сообщают о таких атаках и жертвах, отправятся российско-американские наблюдательные миссии - разбираться, кто ставит перемирие под угрозу.

В любом случае это означает, что люди снова бегут от войны и снова пытаются найти новый дом. И, судя по всему, предстоит очень нелегкое лето - турецкий президент Эрдоган, обещавший беженцев приютить, вдруг снова начал торг с Евросоюзом, от которого деньги, и не малые, на кров и дом для этих беженцев уже получил. И теперь объявил: «Мы пойдем своей дорогой, вы - своей, договаривайтесь с теми, с кем можете договориться».

И это - ответ Эрдогана тем, кто заставляет его изменять законы по борьбе с террором и коррупцией в обмен на безвизовый режим для турецких граждан в Европе. А ведь именно отмена виз и ускоренный прием Турции в единый Европейский дом были условиями, на которых Анкара пообещала приютить нелегалов.

И теперь на все замечания из Брюсселя: "Что ж вы свободу слова подавляете и со взяточниками не боретесь?", отвечает холодно: "Не нагнетайте, а то откроем шлюзы, и беженцы польются к вам рекой". То есть это - шантаж.

Что делать, пока европейцы не знают. Понятно, что легче в любом случае не станет, пока в Сирии идет война, пока мирных жителей истребляют, а те сотнями тысяч ищут спасения и приюта.

Курдов-езидов террористы уничтожают прицельно, считая еретиками, не жалея ни женщин, ни детей. Бежавшие из Сирии в Россию они пытаются построить новую жизнь, забыв о старых страхах. Но то, о чем они помнят, это настоящее хождение по мукам.

Во время нашего разговора Ихлас крепко сжимает в ладони салфетку. Будто это и есть самая страшная страница ее жизни - скомканная и изорванная в клочья. Ее уже никогда не выбросить, и единственный способ не сойти с ума - рассказывать о том, что пришлось пережить. Шесть месяцев в плену боевиков ИГИЛ, три попытки совершить побег.

«Я уже не верила, что освобожусь, но однажды между силами самообороны и террористами случились столкновения. Был удобный момент, и мы с девочками попросили сторожа принести нам хлеба. Когда он ушел, мы сломали замок и убежали босиком. Мы ушли в горы, прятались несколько суток, все ноги были в крови. Какие-то добрые люди помогли мне зарядить мобильный, его чудом не отобрали, и я смогла позвонить родным», - рассказывает пленница ИГИЛ Ихлас Бааго.

Голос не дрогнет, слезы не подступят. В сухом остатке, как круги ада - факты. 3 августа 2014 года город Синджар на северо-востоке Ирака. Наступление террористов тут приведет к геноциду курдов-езидов. Более 400 тысяч человек изгнаны, тысячи убиты или взяты в плен. В тот день на глазах у Ихлас обезглавили ее отца и двух братьев. Маму связали и увезли.

«Я умоляла, чтобы меня забрали вместе с мамой, но они разделили женщин на две группы: в одной были пожилые, в другой - молодые. Со мной были девочки от 10 до 25 лет, мне самой было тогда 15. Все время, что я была в плену, работала у них служанкой, вставала в 6 утра, кормили один раз в день. Прислуживать приходилось во всех отношениях, почти каждый день они нас насиловали», - рассказывает Ихлас.

Каждое слово, как выстрел в тех, кто заставил страдать. Ихлас признается: пыталась покончить с собой четыре раза. И четыре раза в последний момент спасали мысли о родных, а еще такая хрупкая, но все же надежда, что этот кошмар закончится. Освободившись, смогла добраться до Иракского Курдистана и там узнала, что ее мама тоже сбежала из плена. А дальше была встреча, которая поделила жизнь на до и после.

«Знаете, когда я увидела маму, я как будто родилась заново. Я сразу забыла все, что со мной произошло, все это будто стерлось. Боль стала отступать, я почувствовала, что впереди еще будет что-то хорошее обязательно», - рассказывает Ихлас.

В новую жизнь Ихлас не взяла мысли о мести, которые одолевали после освобождения, а взяла мечту получить образование, а еще рассказать свою историю миллионам по всему миру. Оттого, когда друзья-курды пригласили приехать в Москву и встретиться с журналистами, согласилась сразу.

«Я надеюсь, что когда вырасту, стану борцом за права человека. Вокруг столько страдания, люди бегут от террористов. Им страшно, у них ничего нет, они одни в этом мире, и часто им так тяжело сделать первые шаги навстречу будущему», - отмечает Ихлас.

У Фахара дорога к будущему лежит через двор этого ветхого дома в подмосковном Ногинске. В сумке - тетрадки и книжки. В мыслях - глаголы и падежи.

По правде говоря, дела у Фахара неважно. Русский язык, который учит в этом центре для беженцев, дается с трудом. Сбережения, с которыми приехал, заканчиваются. Фахар, как и его однокашники, - из Алеппо. Почти все работали на текстильных фабриках, товар поставляли, в том числе в Ногинск. Оттого приехали именно сюда с билетом в один конец.

«Боевики выгнали нас из дома, не дали взять с собой ровным счетом ничего, стали заталкивать меня к себе в машину, но моя мама, она уже пожилая женщина, стала умолять их оставить меня. Каким-то чудом они меня отпустили. В тот же день мы приняли решение уехать», - вспоминает беженец из Сирии Фахар Иса.

Перед глазами - учебники для начальных классов. За плечами - сложная школа жизни, которая научила главному - приспосабливаться к любым условиям и бороться за счастье.

Таких небольших классов тут два, и в них никогда не бывает пусто. Каждый день тут учат русский около 60 человек, все они из Сирии. При входе вывеска на арабском: «Добро пожаловать, спасибо, что пришли на урок вовремя».

После уроков Мухаммед приглашает к себе домой. Однушку на окраине Ногинска снимает вместе с братом. Остальные родственники в Турции и во Франции. Впрочем, говорит, сам в Европу уезжать не хотел. Лучше так день и ночь штудировать русско-арабский словарь и жить в стране, которую понимаешь.

«Мне кажется, жизнь в России и жизнь в Сирии чем-то похожи. С русским мне легче найти общий язык, чем с европейцем. Я чувствую какую-то связь с этой страной», - признается беженец из Сирии Мухаммед.

Тех, кто чувствует связь с Россией и спасается от ИГИЛ именно здесь, по официальной статистике, около пяти тысяч, говорит Ваддах Ал-Джунди. Он работает в Обществе граждан сирийского происхождения. Уверяет: в основном приезжают смешанные семьи, те, кто здесь учился, или у кого много русских друзей.

«Россия и Сирия - сейчас это не чужие страны, в принципе одна судьба и одна война против терроризма. И люди это понимают, у них осталась эта любовь к России», - отмечает заместитель председателя Общества граждан сирийского происхождения Ваддах Ал-Джунди.

Любовь к России у Натальи никуда не пропадала, хоть она 37 лет назад вслед за мужем уехала жить и работать в Дамаск. Там родились дети и внуки, там был дом и крохотный садик, по которому, кажется, больше всего скучает.

«Мою квартиру разбомбили. У меня квартира типа подвальный этаж, но она на горке с одной стороны, там окна такие высокие на дорогу, а с другой стороны садик. Вот мы там прятались в той комнате подвальной, когда стреляли», - рассказывает беженка из Сирии Наталья Креди.

Куда уезжать, вопросов не возникло. В Санкт-Петербурге были готовы приютить друзья. Но если для Натальи тут все свое, родное, то для ее дочери Лины буквально другая планета. Она почти не говорит по-русски, зато уверена: со своим безупречным английским и арабским тут точно не пропадет.

«Теперь, когда мы получили статус беженцев, будем ждать гражданство. Сейчас все мысли о нем, и о работе, конечно. У меня очень хорошее образование, я могла бы тут стать гидом. Надеюсь, буду водить туристические группы по Питеру», - говорит беженка из Сирии Лина Креди.

У детей Лины есть все шансы когда-нибудь попасть на лекции профессора Талала Аввада. В городе на Неве он учился в юности, влюбился в русский язык и никогда не думал, что перевезет сюда семью. Пришлось, когда в Дамаске разбомбили квартиру. Тогда коллеги из России сделали предложение, которое принял, не раздумывая, приехать в любимый город и преподавать в архитектурно-строительном университете.

«Я, конечно, не рассматривал уехать на Запад куда-то. Я вообще не хотел уехать. Но если уезжать, то в Россию. В принципе мне это близко к сердцу, моя молодость тут. Когда учился тут, по театром ходил и романы читал и стихи, так что я знаю не только язык, но и культуру знаю, как думают. И я чувствую себя уважительно и хорошо», - признается профессор Санкт-Петербургского архитектурно-строительного университета Талал Аввад.

Он принимает у студентов экзамен со всей строгостью, чтобы к испытаниям привыкали. Испытаниям, которые начинаются не в аудитории, а за ее пределами и подтверждают: характер - и есть судьба.