Реабилитация требуется после посещения детского реабилитационного центра в Сургуте — «Добрый волшебник» оказался слишком жесток

Чудовищная история в реабилитационном центре «Добрый волшебник» в Сургуте. Во время кормления воспитательница сломала руку слепому мальчику, больному ДЦП. Его оставили лежать на полу плачущего несколько часов. Только когда история выплыла наружу, проверка показала, что волшебники в центре были вовсе не добрые.

Первый канал провел свою проверку в детских учреждениях – ведь туда отправляют малышей, рассчитывая на заботу, уход и полную безопасность. И оказалось, что даже детские сады могут оказаться зоной риска.

Так выглядит жестокость. Так равнодушие бьет сильнее кулака. Для всей страны кадры из сургутского центра для детей-инвалидов стали шоком. В объективе камеры видеонаблюдения вниз лицом, на пыльном ковре – семилетний Тимур, который не видит, не говорит и не может ходить. Рядом воспитатели, которые, наверное, не могут чувствовать. Они ударят Тимура за завтраком по голове, сломают руку, за которую будут таскать по полу, и даже не подумают вызвать скорою. Лишь позвонят родителям, когда поймут, что произошло.

«Я увидела, что у него локоть вывернут, и была опухоль уже выше локтя. Я начала кричать: «Что у нас с рукой?!» - рассказывает мама Тимура.

Кажется, в словах Ирины даже не возмущение — отчаяние. И пусть воспитатель, сломавший руку, уволен, директор центра для детей-инвалидов – тоже, а расследование идет полным ходом, легче не становится.

Понять эту родительскую боль могут только те, кто пережил нечто подобное. «Она стояла прямо над ребенком с ножом...» Мамин рассказ словно возвращает маленькую Киру в день, когда ее, как обычно, отвели в частный детский сад — с маленькими группами, с индивидуальным подходом и онлайн-видеонаблюдением.

Родителям, чтобы посмотреть, как там их чада, нужен был лишь Интернет. Но вот в прямом эфире вместо игр и занятий настоящий ужас – хозяйка садика с ножом в руках без разбора режет все на своем пути, а потом зачем-то посыпает солью. Кто-то из детей в недоумении наблюдает, остальные на кухне, где камер нет, не спавшие, не кормленные и до смерти напуганные. Дочка Анастасии, которая только начала говорить, от испуга замолчала.

«Первый месяц мы будем пропивать теперь таблетки, чтобы восстановить ее психику, потому что это повредило ее психику; надо восстановить ее эмоциональный фон, и через месяц будем уже восстанавливать речь, - рассказывает Анастасия Решетникова. У меня привела мама утром ребенка в садик, сказала, что встретила их; женщина вполне адекватная; она даже не могла подумать, что такое может произойти».

У этой «вполне адекватной женщины», как оказалось, произошел конфликт с собственником помещения и вот, видимо, и без того расшатанная система управления гневом просто рухнула.

Ректор Московского городского педагогического университета Игорь Реморенко такие случаи называет ЧП. Они случаются редко, их крайне сложно предугадать, но можно объяснить. Срыв, как правило, держится на трех китах: формальные нормы, личные неурядицы в семье и отсутствие самореализации. Вот они — точки невозврата: воспитатель выходит за рамки, а детский сад превращается в сад строгого режима.

«Я лег спать, закрыл глаза, и она меня начала бить, сказала: «Иди умываться», и вантузом рот промыть хотела», - рассказывает один из малышей.

Почему с его сыном так поступила воспитатель, папа Влада долго разбираться не стал: написал заявление в полицию и обратился в Уральский родительский комитет — общественную организацию, где помогают разобраться с такими случаями. Страшными, унизительными.

«У нас были случаи, когда воспитатель, классный руководитель вообще не имеет никакого психологического образования, с абсолютно другой работы ранее уволенный человек пришел, естественно, не знает, как работать с детьми, в состоянии какой-то депрессии изматывает нервы, издевается», - рассказывает руководитель Свердловского регионального общественного благотворительного фонда Уральский родительский комитет Евгений Жабреев.

Но можно ли услышать первые тревожные звоночки заранее, пока беда не случилась? Можно. Как правило, чрезмерная, патологическая строгость и перерастает в насилие.

«Там, где все регламентировано, расписано, где нет творчества, где не ценят индивидуализм, где не ценят человеческое общение – вот там заботятся лишь о регламентах и исполняемых правилах, там люди срываются, потому что там нет осмысленности, там нет заботы о раскрытии человека», - поясняет Игорь Реморенко.

Мишин талант петь, танцевать, перевоплощаться, кажется, не заметить невозможно. Но демонстрирует он его теперь исключительно дома. После того, как из садика вернулся с разодранной шеей: преподаватель музыки так отреагировал на детский каприз «не хочу выступать вместе со всеми».

«Очень больно, кровь текла, текла...», - вспоминает Миша Михайлов. Ирина Михайлова, мама Миши, переживает: «Ну, в ужасе была, в ужасе, потому что у него и майка, и футболка… Это же надо залезть под майку, под футболку, чтобы так расцарапать! Это ужасно было!»

В том, что Миша — озорной, активный — не подрался, а действительно пострадал от учительницы, его мама не сомневается. Говорит, сын просто стал меняться на глазах: ни аппетита, ни сил, ни радости, как подменили. Психологи уверяют: это первые признаки, что ребенка, правда, обижают взрослые. И даже если разговорить малыша не получается, узнать больше поможет игра.

«Сказать ребенку: «Я буду воспитанником, там, Петей-Колей-Машей, а ты — воспитательницей» элементарно, просто, и в то же время вы сразу все поймете; можно предложить нарисовать воспитательницу, дать лист бумаги и краски и посмотреть, какую краску выбирает ребенок, как он рисует, с каким нажимом: если он любит воспитательницу, он будет рисовать ее всю в цветочках-лепесточках, а если какой-то идет негатив, там будет черная краска, там будут резкие движения», - советует психолог Ирина Обухова.

После предложения сыграть в такую игру Миша начинает изо всех сил хватать за шкирку любимую игрушку. А его мама — плакать. Но слезы не помогут. Поможет знание закона. Рукоприкладство к воспитаннику — прямая дорога и к увольнению, и к уголовному делу, при возбуждении которого мучитель автоматически и навсегда становится бывшим воспитателем.