Исповеди представителей разных стран и культур прозвучат на сцене МХТ имени Чехова

Спектакль удивительного жанра. На сцене МХТ имени Чехова "Реквием". Исповеди на разных языках, музыка и, главное, воспоминания – о Второй Мировой войне и о других трагедиях прошлого века. Очень личные монологи от представителей разных стран и культур.

Тяжело и как-то не по себе – там, на сцене, и здесь, в зале. Не потому что музыка печальна, а красные буквы бегущими строками – разноязыкие имена тех, кого забрала война... Почти все актеры – дети после войны, первое поколение. И, наверное, впервые их музыкально-поэтическое представление совсем не игра, правдивые рассказы – их воспоминания.

Ханна Шигулла, участница спектакля: "Я должна была родиться на Рождество, а акушер хотел спокойно отпраздновать, и вколол моей матери лекарство, чтобы я родилась на несколько дней позже. Я потом узнала, этот врач работал в Аушвице".

Эта деталь не вошла в монолог Ханны Шигуллы. Он и так горчит. О том, как немецкую девочку должны были назвать нордически сильно Дагмар, но в последнюю минуту мама отчего-то решила – пусть будет еврейское Ханна. Как бежали на запад из разрушенной Германии, как винила себя за то, что "как назло немка", и как почему-то в каждой новой роли нужно было быть живым воплощением родной виноватой страны.

Молитва на латыни. Исповеди на 5 разных языках, звучащие одинаково. Без побежденных и победителей. Актеру и режиссеру Янкеле Альперину 88 в жизни, на этой сцене всего 9. И он – мечтающий мальчик. Его монолог единственный раз за весь спектакль заставляет публику смеяться, потому что смешно. Потому что еще никто не знает, как и его мальчик, что последний раз в жизни он смеется, в очереди в лагерный душ.

Янкеле Альперин, участник спектакля: "Я родился сразу после Первой Мировой, так сказать, "ждал" второй, проработал в немецком концентрационном лагере, и когда приехал в Израиль, прошел все израильские войны. Я понял за всю жизнь одну вещь: молодежь должна вести войну против войны".

МХАТовские фронтовые бригады в бою и на концертах, и еще десяток фотографий из сотен спектаклей о войне и мире, который она оставила после себя. Это тоже словно обрывки воспоминаний из их театральной памяти, которая просто уснет, как говорят актеры, если не тревожить ее вот так.

Откровенно. Чтобы было обидно. До слез. Самые страшные воспоминания у всех свои. Для японского хореографа Мина Танаки – вьетнамская война. Слишком долго он прожил рядом с американской военной базой. Для польского актера Даниэля Ольбрыхского – Катынь, расстрелянный дед, тяжелая весна 2010 года под Смоленском, и светлые – день рождения, ведь ему, как И победе, 65, и сердечная поддержка русских людей.

Даниэль Ольбрыхский, актер: "Я мог мечтать, чтобы для моих внуков, чтобы когда-то зрелость поколения моих внуков была на этой степени, как мы сейчас".

Олег Табаков, актер, художественный руководитель МХТ имени Чехова: "Главным обнадеживающим обстоятельством является желание собраться вместе, отложить, как говорится, суету и сделать это".

Когда Олег Табаков рассказывал, как нарочно грел кашу, чтобы подгорала – так казалось, она пахнет мясом. В зале, кажется, плакали, и кажется, не верили, что это он не про себя, что таких историй миллион остался и еще больше никогда не были рассказаны. Те, что вспоминали – светлые, потому что счастье было после Победы. Может быть, не в целый свет величиной – слишком много жизней не стало, но вместо красных гвоздик на сцену выносили белые розы, словно саму вечную светлую память.