Аналитическая программа «Однако» с Михаилом Леонтьевым от 29.04.2026

Раз уже было про Конгресс США — этим вечером подошла американская социология, связанная с промежуточными выборами осенью. Половина опрошенных собирается голосовать за демократов, 40 процентов — за республиканцев, 10 процентов не определились. Эту сторону вопроса затронет Михаил Леонтьев. 

Однако, здравствуйте!

И «пораженья от победы ты сам не должен отличать»… Превратности судьбы, похоже, заставляют Трампа черпать военно-стратегическую мудрость у Пастернака.

— Из The Atlantic: Иранская война превратилась в дорогую и непредсказуемую «кашу». Во вторник, когда стрелка часов почти доползла до конца первого перемирия, самолет Вэнса уже стоял на полосе, готовый лететь на мирные переговоры в Пакистан. Но Иран не захотел высылать переговорщиков. Трамп сдал назад и продлил перемирие на неопределенный срок.

Бессрочная блокада Ирана автоматически означает бессрочную блокаду Ормуза. С соответствующими последствиями для цен на топливо и мировых рынков.

— Журналист: А что, если нефть подорожает до 200 долларов?

— Д.Трамп: Ничего страшного, просто топливо станет немного дороже. Нет ничего хуже ядерного оружия, которое уничтожает города.

В переводе с американского это можно понять как то, что Трамп забил на грядущие выборы и судьбу республиканского большинства в Конгрессе. Со всеми вытекающими последствиями. При том, что решение отказаться от эскалации и объявить поражение победой требует не просто мужества, но и несвойственной темпераменту Трампа сдержанности.

— Из UnHerd: Однако мы ни на секунду не должны думать, что поспешное и «грязное» мирное соглашение — фактически капитуляция США — будет худшим из двух зол для мировой экономики. Главный риск для нее — это даже не резкий скачок цен на нефть… Более серьезным краткосрочным риском может стать новый глобальный финансовый кризис, вызванный не столько затяжной войной, сколько неудачным ее урегулированием.

Патовое решение «ормузского вопроса», как и жесткая эскалация, способны спровоцировать обвал рынков. Рынков, на которых сегодня царит шизофренический энтузиазм в ожидании невиданного рассвета ИИ-технологий. Есть основания полагать, что они просто не доживут до торжества искусственного интеллекта, сметенные интеллектом естественным. Точнее, его отсутствием.

Тотальная примитивизация американской политической мысли не вчера родилась и не Трампом единым держится.

— Из The Hill: Первая иракская война и операции «Щит в пустыне» и «Буря в пустыне» стали хрестоматийными примерами того, как реагировать на вооруженную агрессию, — пишет Харлан Уллман, блестящий военный аналитик, кстати, автор доктрины «Шок и трепет». — И те, кто критиковал Буша-старшего за то, что он в 1991 году не двинулся маршем на Багдад, узнали, какой катастрофой это могло обернуться, всего десятилетие спустя, когда именно так поступил его сын, президент Джордж Буш-младший.

— В.Путин: Так и хочется спросить тех, кто создал такую ситуацию: «Вы хоть понимаете теперь, что вы натворили?». Но, боюсь, этот вопрос повиснет в воздухе...

Когда наш президент задал этот риторический вопрос 10 лет назад, уже тогда было понятно, что отвечать на него некому. Проблема Трампа в том, что в попытках «сделать Америку вновь великой», он пуляет в зеркало. В отражение Америки — надорвавшегося гегемона, от которого рикошетом отскакивают все его грандиозные инициативы. «Эпическая ярость», короче.

Не факт, что помогут уроки истории, продолжает Уллман. Ричард Никсон в ходе предвыборной кампании 1968 года говорил, что у него есть тайный план, как прекратить войну во Вьетнаме. Однако он, должно быть, оказался настолько секретным, что спустя еще семь лет северяне одержали окончательную победу.

Вот это и называется системный кризис. Когда система не способна учиться ни на своих неудачах, ни даже на своих успехах. И спасти ее может только чудо.

— Из The Hill: У Трампа есть один выдающийся талант. Он поистине волшебным образом выходит сухим из воды — банкротств, серьезных уголовных дел и двух импичментов. Частичка этой магии нужна прямо сейчас.

Однако, до свидания!