Абсолютный рекордсмен среди таксистов и извозчиков

Полвека колесит по нью-йоркским улицам 80-летний Сэм Голдштейн. Он знает наизусть огромный мегаполис, и с ностальгией вспоминает времена, когда в Нью-Йорке не было пробок, а в машину к нему свободно садились знаменитые звезды - Мэрилин Монро и Фрэнк Синатра.

С этим удивительным таксистом проехался по улицам Нью-Йорка и корреспондент канала Владимир Ленский.

Желтые нью-йоркского такси так же знамениты, как и небоскребы. Если очень повезет, то, садясь в одну из машин можно познакомиться с дивной достопримечательностью. Сэм Голдштейн недавно отметил 80-летний юбилей. За баранкой такси он уже 50 лет, это абсолютный рекорд не только среди таксистов, но и городских извозчиков. В такси Сэм пришел случайно, до 1953-го он работал мясником.

Сэм Голдштейн: "В такси платили больше, и потом это интереснее, чем сидеть в мясной лавке. В Нью-Йорке таксист видит целый мир. Я возил самых разных людей, всех религий и всех наций".

Сэм знает огромный Нью-Йорк наизусть. Помнит, в каком году построили какой дом, и как менялось городское движение. Теперь нью-йоркские водители опасаются и не любят таксистов. Ярко желтые кэбы обгоняют, подрезают, останавливаются неожиданно на оживленных улицах.

Сэм Голдштейн: "Нам таксистам теперь приходится наглеть - нам надо деньги зарабатывать. В пятидесятые ездить было легко, никаких пробок. У кого были машины в 50-е? Ни у кого. В 60-е все изменилось, хуже стало".

Впрочем, Сэм Голдштейн кто угодно, только не старый ворчун. Он за баранкой напевает "Очи черные" на русском языке. Свои первые уроки русского Сэм Голдштейн получил в фашистских концлагерях от таких же узников, как он сам. В Бухенвальде и Освенциме, через которые прошел Сэм подростком, было много русских пленных. Об этом он говорить не любит, но с удовольствием делится счастливыми воспоминаниями, как, например, однажды подвозил саму Мэрилин Монро.

Сэм Голдштейн: "Она меня даже поцеловала. Я прихожу домой - жена видит помаду на щеке. Где ты был? С кем ты был? - Я говорю, это Мэрилин Монро. А жена мне - давай, тогда я тебя еще два раза поцелую. Какая была женщина, какая была женщина Мэрилин Монро. Я даже плакал, когда она умерла".

Сэм ужасно гордится своей встречей с другой американской легендой Фрэнком Синатрой.

Сэм Голдштейн: "Я подхватил его около клуба Жиглис на 48-й улице и повез домой на 72-ю. И вот едем мы через Центральный Парк, а он песни свои напевает. Такой был джентльмен, такой джентльмен, теперь таких джентльменов не встретишь".

Сэм Голдштейн точно помнит, когда в Нью-Йорке была первая серьезная автомобильная пробка - когда в город приехал Никита Хрущев.

Сэм Голдштейн: "Он остановился в отеле на углу 78~й улицы и Парк Авеню. Город весь тогда перекрыли. Ну, конечно, русский приехал в первый раз, его нужно было охранять. Вон Кеннеди и то застрелили".

Сэм любит своих пассажиров и очень любит Нью-Йорк. Своей фирменной кепкой, и рассказами, и манерой говорить он напоминает киношного шофера такси.

На следующий год, машина Сэма идет на списание, а сам таксист уходит на пенсию. Но пока он каждое утро садится за руль своего желтого кэба, который на вид ни чем не отличается от других 12 тысяч нью-йоркских такси.