Почему из объединенной европейской семьи пытаются уйти под разными предлогами?

Сегодня в Берлине отмечают падение самой охраняемой границы в мире. Ровно четверть века назад рухнула Берлинская стена. И над городом сейчас парят тысячи воздушных шаров, части гигантской гирлянды, символические осколки той самой, страшной, казавшейся незыблемой и непробиваемой стены - великого водораздела не между ГДР и ФРГ, а между коммунистическим востоком и капиталистическим западом, страшного символа разделенных семей и непримиримой борьбы идеологий.

И разрушение стены - это немцы, руками вырывающие из нее камни и рвущиеся навстречу друг другу, это Ростропович, играющий на обломках, это Pink Floyd, обещающие, что стена никогда не вернется. Ее крушение называли величайшим событием века, ведь за ним начались перемены. Горбачев, жавший руку Бушу. Вашингтон, дававший слово Москве в ответ на объединение Германий никогда не расширять НАТО на Восток. И тогда верилось в сосуществование, в то, что политики уже могут доверять друг другу. Казалось, что те, кто прошел сквозь стену, никогда не будут прежними. Европа объединялась и готовилась жить мирно и счастливо.

На этой неделе канцлер Меркель признала: что-то сломалось. Из единой Европы может выйти Британия. Вслед за ней, уверяют политологи, могут потянуться остальные. Почему даже через четверть века Европа так и не смогла оценить эффекта рухнувшей стены.

То, что проведение в Германии широкомасштабных торжеств, связанных с 25-летием падения берлинской стены и опрос населения Каталонии о ее независимости от Испании выпали на один день — очень символично отражает реальное положение дел в Евросоюзе. Сегодня под гром фанфар юбилея объединения Германии, а вместе с ней и всей Европы в целом, каталонцы воодушевленно голосуют за раздел Испании.

От того, что вместо референдума о независимости, снова поставленного испанскими властями вне закона, каталонцы уже второй раз проводят так называемый опрос, в целом ничего не меняется. В высокопарных словах политиков-сепаратистов о свободе и независимости, также мало искренности, как и в высказываниях еврочиновников о гипотетическом европейском единстве. Все происходящее имеет в основе своей чисто экономические проблемы и развивается в соответствии не с декларированной, а с реальной логикой европейской политики последнего десятилетия. Действительно, что же удивительного в том, что каталонцы, шотландцы или венецианцы больше не желают раскошеливаться за андалуссийцев, ирландцев или неаполитанцев? Чем, в конце концов, это отличается от требования — хватит кормить греков - требования, усилиями Германии, надолго ставшего основой политики Евросоюза по борьбе с экономическим кризисом? Борьбе, в ходе которой, по признанию самих европейцев, богатые стали только богаче, а жившие средне, резко обеднели.

"Тенденции в Евросоюзе противоречивы. Есть еще какое-то стремление к интеграции, но при этом растет национальный эгоизм, как, к примеру, в Англии или в Германии с учетом их роли в экономике. Они считают, что все могут решать самостоятельно. Понятно, что такая позиция вызывает непонимание других стран-членов Евросоюза. Главным образом у стран юга Европы, которые в полной мере испытали пагубный эффект экономического кризиса. На сегодня Евросоюз нельзя назвать политически единым. И в этой связи возникает главная проблема, она состоит в том, что политики не в состоянии выработать курс или линию, которые позволили бы прийти к единому взгляду на вопросы европейского строительства", - считает Тиберио Грациани, президент Института высшей школы геополитики и прикладных наук (Рим).

Кроме того, зачастую не имея других рычагов влияния на суверенную политику властей стран - членов Евросоюза, брюссельские чиновники, возомнившие себя властителями Европы, исподволь поддерживают сепаратистов. Это лучше всего видно на примере стран-кандидатов на прием в единую европейскую семью. Навязываемые им из Брюсселя правила децентрализации и предоставления больших экономических и политических прав регионам и национальным меньшинствам, размывают государственный суверенитет и способность принимать самостоятельные решения. Все это объясняется тем, что в единой Европе целостность суверенных границ якобы теряет свой первоначальный смысл. При этом, так и не сумев предложить Европе внятной концепции своих растущих властных амбиций, Брюссель опутал ее некой общей, обязательной к исполнению идеологией, ни одно из положений которой пока не сработало.

Мультикультурализм обернулся погромами, поджогами и ростом популярности правых партий. Толерантность привела к миллионным митингам протеста против однополых браков. Экономические инициативы обернулись сокращением социальных программ и расходов, что привело к радикализации протестов. Недели не проходит, чтобы очередная демонстрация в каком-нибудь из европейских городов не переросла в столкновения с полицией. Все это усугубляется тем, что забирая себе все больше властных полномочий, Брюссель существенно сократил политические права граждан Евросоюза. На сегодняшний день принятие любых стратегических решений даже на национальном уровне, контролируется еврокомиссиями. Эти бюрократические структуры никак не подотчетны населению, а это значит, что возможность граждан Европы, контролировать собственные правительства близится к нолю.

"Евросоюз это институт это структура которая была создана для того, чтобы демонтировать социальную и культурную модель Европы, то есть фактически это антиевропейский проект уничтожения Европы в том смысле, как она сложилась за последние 200 или 300 лет. И вот это осознание оно, конечно, приводит к растущему озлоблению людей против этой структуры, причем на разных уровнях социальной лестницы не только в низах, но и уже средних, иногда даже более высоких эшелонах, и возникает ощущение того что или Евросоюз разрушит Европу, или Европа откажется от Евросоюза. На сегодняшний день мы уже знаем точно, если бы, например, завтра прошел референдум, то, по крайней мере, треть европейских стран проголосовало, при чем с огромным большинством, за выход из Евросоюза", - считает директор Института глобализации и социальных движений Борис Кагарлицкий.

Кроме всего прочего, на этом фоне, все заметнее становятся разногласия между ключевыми странами-членами Евросоюза, традиционно по-разному представляющими себе идею единой Европы. Свидетельством серьезности этих противоречий, на этой неделе стал скандал с обвинениями в адрес нового председателя Еврокомиссии Юнкера в том, что в его бытность премьер-министром Люксембурга, маленькое герцогство превратилось в лазейку, через которую крупнейшие мировые компании уходили от налогов.

"Против Юнкера выступают прежде всего евроскептики в Европейском Союзе, это правые и левые популисты, которые выступают за разрыхление Европейского Союза. А Юнкер известен тем, что он очень последовательный сторонник укрепления и углубления европейской интеграции. И собственно вот с этим связана основная коллизия", - объясняет заведующая отделом европейских политических исследований Института мировой экономики, международных отношений РАН Надежна Арбатова.

Кандидатура Юнкера с самого начала не устраивала Лондон. Британский премьер даже шантажировал Брюссель тем, что в случае избрания люксембуржца главой еврокомиссии Англия может покинуть Евросоюз. В поддержку Юнкера выступил Берлин, и он-таки был избран. Англия до сих пор в Евросоюзе, но обида осталась. И вот буквально в первый же день после вступления в должность, Юнкер становится фигурантом коррупционного скандала. Эксперты считают, что, не сумев воспротивится его избранию, недоброжелатели Юнкера, теперь таким образом пытаются сделать этого немецкого протеже более сговорчивым.

Германия, вопреки очевидному, рассматривает единую Европу как свой проект. Англия, без энтузиазма следящая за ростом амбиций и аппетитов брюссельских чиновников, традиционно напрягается, видя, что отовсюду торчат немецкие уши. Английский премьер Дэвид Кемерон, отказываясь платить в брюссельскую казну, снова грозится провести референдум о выходе Британии из Евросоюза. Все это делается с опорой на негласную поддержку из Вашингтона. США, в свою очередь, пользуясь очевидной неспособностью Объединенной Европы сформулировать единую политическую линию, начинают от ее лица проводить на континенте свою собственную политику.

"Европа в вопросе о санкциях против России проявила слабость. Европа должна была проявить большую самостоятельность. Конечно, определенное давление со стороны отдельных стран Евросоюза было. Великобритания, Польша, некоторые страны Прибалтики выражали желание ввести санкции. Другие страны ЕС принимали санкции из солидарности с ними и под давлением со стороны общественного мнения и прессы. Принятие санкций ставит вопрос, когда и как их нужно снимать. Положение сейчас странное - все видят, что санкции неэффективны, всем очевидно, что от них страдает не только Россия, но и Европа. США выигрывают от того, что мы слабеем. Теперь надо как-то выходить из этих санкций, которые Европа ввела под давлением и без особого энтузиазма", - считает Тьерри Мариани, депутат парламента Франции.

Ровно об этом же, о слабеющей Европе, об опасном триумфаторстве Запада, поставившем мир на грань новой холодной войны, вчера в Берлине говорил, прилетевший в Германию Михаил Горбачев. Бывший президент Советского Союза, был приглашен в немецкую столицу на торжества по случаю годовщины падения Берлинской стены. Он – человек, буквально приложивший руку к воссоединению не только Германии, но и всей Европы, здесь пользуется безграничным уважением, к его словам прислушиваются. Однако вряд ли кто-либо здесь в Берлине ожидал, что Горбачев будет столь категоричен.

"Если так будет продолжаться, Европа утратит сильный голос в мировых делах, к ней перестанут прислушиваться. Есть признаки, что продолжение нынешней линии может нанести долгосрочный ущерб нашим отношениям, которые до сих пор были образцовыми. А ведь без российско-германского партнерства не может быть безопасной Европы. Надо как можно скорее переходить от полемики и взаимных обвинений к поиску точек соприкосновения, вести дело к постепенному демонтажу санкций, ущерб от которых несут обе стороны. Прежде всего, снять так называемые персональные санкции с политических деятелей и парламентариев, чтобы они могли присоединиться к поиску взаимоприемлемых решений", - уверен бывший президент СССР Михаил Горбачев.

Абсурд состоит в том, что, соглашаясь на введение санкций против России под лозунгами о европейской солидарности, ключевые страны Европы загнали себя в ситуацию, когда отменить эти санкции они смогут только в случае коллективного согласия всех стран-членов Евросоюза. Хорошо зная, как в действительности сейчас обстоят дела с европейским единством, в Европе понимают, что такого согласия не будет. Отмечая сегодня 25-летие падения одной стены, европейцы видят, как на их глазах, вопреки их воле, против их интересов и без их согласия, возводится другая. И есть лишь два варианта это исправить: либо впервые за двадцать с лишним лет, прошедших после объединения, проявить действительно коллективную волю, либо каждому по отдельности, предоставив оставаться за стеной тем, кому ее так не хватало.