Символы, которых не было: как русская культура изобретала саму себя

Национальные символы кажутся нам чем-то незыблемым, уходящим корнями в седую древность. Медведь, береза, птица-тройка — эти образы мы привыкли воспринимать как «исконные», данные нам самой историей. Однако многие из таких символов — не столько отражение реальности, сколько ее конструирование.

Медведь: от скомороха до «русского зверя»

Принято думать, что медведь — древний тотемный символ славян. Но в русской культуре допетровской эпохи медведь был прежде всего скоморохом, потешным зверем, участником ярмарочных представлений. Профессиональные поводыри — «медведчики» или «медвежьи поводчики» — водили ученых медведей по деревням и ярмаркам, заставляя их плясать и показывать «штуки» под звуки бубнов. Медведь был частью балаганной, смеховой, площадной культуры — далеко не «священным символом нации».

В «национальный символ» его превратили иностранцы. Начиная с XVI века западные путешественники описывали Московию как страну, по городам которой свободно разгуливают медведи. Эти «бестселлеры», переведенные на все европейские языки, сформировали на Западе устойчивый стереотип: Россия — это медведь.

Россия согласилась с этой мыслью. Русские сами начали использовать образ медведя как национальный, хотя отчасти иронично. Так литературная и визуальная конструкция, созданная иностранцами, стала частью национальной самоидентификации.

Береза: ностальгия города по деревне

Береза закрепилась в мышлении как «русское дерево» настолько прочно, что кажется странным задаться вопросом: а всегда ли это было так? Однако исследователи русской культуры XIX–XX веков показали, что обилие берез в поэзии и живописи — вовсе не доказательство непрерывной многовековой традиции. Напротив, береза заняла далеко не первое место среди деревьев, упомянутых в классической литературе.

До XIX века береза была прежде всего материалом. Символом ее сделала ностальгия. Русская поэзия и живопись XIX–ХХ веков открыли ландшафт символической России. Береза стала частью этого ландшафта в огромной степени потому, что она оставалась в памяти горожанина, покинувшего деревню. Это была тоска по утраченному миру, нашедшая отражение в стихах Лермонтова и Есенина.

Птица-тройка: от поэтической метафоры до идеологического символа

Тройка — образ, созданный Гоголем в финале первого тома «Мертвых душ». Это одна из двух центральных метафор России и ее исторического пути, наряду с пушкинским Медным Всадником. Но образ этот изначально был амбивалентным. Гоголевская тройка — «Божье чудо» (да и вся поэма — это отклик на «Божественную комедию» Данте), она мчится «вся вдохновенная Богом», но одновременно в ней есть что-то «наводящее ужас».

Мыслители Серебряного века выдвинули на первый план именно пугающие, демонические оттенки гоголевской метафоры. На фоне революционных потрясений 1905–1907 годов тройка читалась уже не как грозное пророчество. «Безумный Поприщин, остроумный Хлестаков и благоразумный Чичиков — вот кого мчит эта символическая русская тройка в своем страшном полете в необъятный простор или необъятную пустоту», — писал философ Дмитрий Мережковский в фундаментальном исследовании с довольно характерным названием «Гоголь и черт».

Однако с конца 1930-х годов птица-тройка становится частью официальной советской культуры. Пугающее противоречие исчезает: остается только образ Руси, мчащейся в светлое будущее. Так поэтическая метафора, изначально полная трагизма, превращается в идеологический плакат.

Изобретение традиций

Историк Эрик Хобсбаум в своей знаменитой работе «Изобретение традиции» показал: многие «древние» обычаи и символы на самом деле были созданы сравнительно недавно — в XIX–XX веках — для легитимации национальных государств. Флаги, гимны, гербы, «традиционные» церемонии — все это инструменты конструирования национальной идентичности.

Русские символы — медведь, береза, тройка — не исключение. Медведь стал «русским зверем» благодаря западным путешественникам. Береза стала «русским деревом» через ностальгию города по деревне и официальную культуру советского времени. Тройка стала символом судьбы через литературу — но литературу, которую позже прочитали иначе, чем было задумано.

Русские национальные символы — это не про «испокон веков», хотя технически и это суждение верно. Но все-таки это XIX век, который решил, что он древний. И также это XX век, который переизобрел символы предшественника для новых целей. В целом, задача искусства — придумать и распространить традиции. Важно лишь понимать, что мы имеем дело не с вечностью, а с историей — с выбором, который был сделан, и который можно осмыслить заново.