Знаменитые на весь мир разводные мосты Петербурга начинают готовить к сезону навигации

Пока мосты поднимают, чтобы проверить работоспособность механизмов после зимнего сна, а к началу апреля этот процесс будет происходить каждую ночь. Почему спустя 100 лет невские переправы считаются чудом инженерной мысли и как они стали символом весны?

Александр Федорович единственный обладатель единственного ключа от уникального замка. Их не меняли больше 100 лет. А дверь ведет в одну из самых красивых и самых таинственных башен Петербурга.

«Можем панораму города сверху посмотреть, высота отсюда где-то 19 метров, а от уровня воды 26 будет, но это полностью башня с маяком», - рассказывает начальник смены Большеохтинского моста Александр Русаковский.

Раньше в стеклянном кубе горел маяк, указывал на разводной пролет, а внизу, под толщей розового гранита, вертелись шестеренки. Сложная система рычагов позволяла поднимать мост даже вручную. Но теперь все прозаичней – гидравлика, автоматика, пара кнопок – и створки распахиваются.

До навигации несколько дней, и это самое напряженное время для Александра Федоровича. Еще можно успеть что-то подправить. Потом на восемь месяцев весны-лета-осени задержка в «ночном танце» недопустима ни на минуту. Он 40 лет почти в обнимку с этими механизмами. Но до сих пор удивляется: 100 лет назад инженеры создали чудо! Металлические кружева! Современники называли мост Императора Петра Великого «Эйфелевой башней, брошенной через Неву». Да только наша конструкция и легче, и длиннее, а еще парижская - стоит себе мертво на заклепках, а наша-то «дышит»!

«Одна из опор - на такой вот маленькой "иголочке", а остальные стоят на катках. Зимой металл сужается, и весь мост как бы суживается, едет, а летом расширяется опять на катках. И неподвижная часть, чтобы она вообще никуда не уехала», - поясняет Александр Русаковский.

Большеохтинский, он же – Императора Петра Великого. Мост задумали в самом начале ХХ века. Был международный конкурс, из 16 проектов победили французы и австрийцы, им даже премии выплатили. Но посчитали, что ни одна идея неосуществима – дорогие и сложные. 

И тогда посмотрели на эскиз, который в конкурсе вообще не участвовал – петербургского профессора Кривошеина и военного инженера Апышкова. Они предложили всего две опоры-башни и металлические фермы, которые собирали на берегу. Потом их грузили на старые баржи, подвозили к опорам, баржи затапливали и фермы вставали на свои места. 

Этот проект приняли в 1908 году, а заложили мост в 1909 году – аккурат к 200-летию Полтавской битвы. Вот потому мост имени Императора Петра Великого. Но после революции его переименовали в честь соседней речки Большой Охты.

А еще Большеохтинский – мост-загадка. Известно, что в его металлических конструкциях более миллиона заклепок! И якобы инженеры одну из них сделали золотой. С тех пор прохожие нет-нет, да и посмотрят наверх, а вдруг вон та, над головой, та самая – золотая, только покрыта толстым слоем краски. Но за 100 лет клад так и не нашли.

Многие считают, что сам мост и есть сокровище. Особенно когда он сияет в темноте или в тумане белых петербургских ночей.

«Привык я к нему, и вообще, кто на каком мосту работает – тот считает его самым лучшим», - говорит Александр Русаковский.

Этой ночью свои пролеты поднимет еще пара мостов. Чуть вверх, чуть вниз, последние штрихи перед навигацией. Автомобилисты раздражаться на закрытые переправы не будут. В Петербурге ведь так: раз мосты взлетают, значит, весна!