В Москве открывается выставка работ автора легендарного «Апофеоза войны» Василия Верещагина

В Новой Третьяковке на Крымском валу готовится к открытию выставка работ знаменитого художника-баталиста Василия Верещагина. Интерес к первой столь масштабной ретроспективе картин мастера обещает быть огромным. Зрители увидят и самые известные полотна – такие, например, как «Апофеоз войны», и те, которые до сих пор не были представлены широкой публике. Среди них – картина из серии «Трилогия казней», долгое время хранившаяся в частной коллекции. Также в экспозиции – уникальные документы и фотографии из личного архива Верещагина.

Офицер, философ, первооткрыватель — и это лишь некоторые стороны его личности. Нет, это не трейлер очередного блокбастера, а новый проект Третьяковки. Актер Анатолий Белый – в образе, пожалуй, самого загадочного русского художника Василия Верещагина. Почти 500 работ из 24 музеев мира, многие мы увидим впервые. Беспрецедентную по масштабам выставку готовили три года. Открытие только завтра, но билетов осталось совсем мало.

После ажиотажа вокруг выставок Айвазовского и Серова, когда в галерее побывало почти полмиллиона человек, многим из которых часами пришлось стоять в очередях, Новая Третьяковка полностью готова к наплыву посетителей. Для этого здесь заработают сразу три входа. Один – для тех, кто уже купил билеты заранее или онлайн. Второй – для тех, кто только хочет купить билеты на ближайший сеанс. Третий – для участников программы «Друзья Третьяковки», льготных посетителей или для тех, кто пришел смотреть основную экспозицию.

Еще на входе гости окунаются в атмосферу залитого солнцем Туркестана, где военный художник Верещагин открыл для себя особый колорит Востока – «золото в лазури». Только на этот обжигающий песок прольется кровь. Каждый мазок его кисти – почти что крик: такое больше не должно повториться. Легендарное полотно Верещагина «Апофеоз войны» – наверное, самое сильное пацифистское высказывание в истории мировой живописи.

«Замечательнейший баталист, взорвавший каноны этого жанра, поставивший солдата, маленького человека главным героем своих картин. И сделавший картины настолько удивительно проникновенными, что иногда на выставках дамы падали в обморок», – сказал на открытии выставки министр культуры Владимир Мединский.

В картинах Верещагина – и репортерская достоверность, и философское послание будущим поколениям. Он был противником смертной казни, и тот факт, что расправа над человеческой жизнью к концу XIX века продолжалась в цивилизованных странах, считал неприемлемым, как и рабство, которое он своими глазами увидел на невольничьих базарах в Бухаре и Хиве.

Покоренный самобытной культурой Индии, Верещагин писал гималайские горы, старые мечети, буддийские храмы и каменные гробницы. Его зарисовки из поездок на Соловки и Кавказ и вовсе несут в себе этнографическую ценность. Где еще вы узнаете, как завязывали платки бежавшие туда староверы-духоборы, которые, кстати, до сих пор живут в грузинских селах?

Самый глубокий цикл картин Верещагина — балканский. В войне за освобождение от османского владычества был тяжело ранен и сам художник, и его брат, который позже погиб.

«Ему хотелось красками, кистью на холсте выплеснуть всю боль, которую он там видел, потому что это уникальное событие, что русские люди пошли освобождать братьев-славян, чужую родину, по сути дела», – говорит Светлана Капырина, куратор выставки.

За слишком реалистичное изображение войны Верещагина нещадно критиковали, да так, что он даже сжигал свои работы в порыве отчаяния. А картины, написанные во время поездки по святым местам Палестины, в России были даже запрещены за попытку показать человеческую природу Христа.

«Он реалист почти фотографический. Для кого-то он символист и мистик. Он самый разный, он меняющийся, развивающийся», – говорит о работах художника директор Третьяковки Зельфира Трегулова.

Василий Верещагин погиб во время русско-японской войны при взрыве на мине броненосца «Петропавловск». Но его последние работы – совсем не о жестоких сражениях. Предвосхищая технику будущих постимпрессионистов, он рисовал волшебные сады сакуры и японок на прогулке. Быть может, именно такой он и хотел видеть жизнь — прекрасной и умиротворенной.