Сергей Лавров ответил на вопросы ведущего программы «Большая игра» Дмитрия Саймса

Тут можно много рассуждать на тему о причинах вот такой акцентированной позиции, публично доносимой позиции на весь, так сказать, земной шар. Ну, наверное, я согласен с теми экспертами, которые в качестве одной из причин видят опасения за судьбу ядерного оружия. Это всегда, наверное, у ядерных держав вызывает озабоченность в ситуациях, когда что-то происходит, вызывающее тревогу. Во-вторых, мне кажется, я опять-таки не буду ничего утверждать, но слишком активно американцы этот тезис продвигают о том, что они здесь ни при чем. Кстати, европейцы тоже не говорили, что они при чем, но европейцы гораздо более, я бы сказал, конкретно высказывались о своих интересах в этой конкретной ситуации. Ну, например, Боррель сказал, что главный вывод, который он делает из того, что произошло, это подтверждение необходимости продолжать вооружать Украину. Дескать, вот тут какая-то трещинка появилась, поэтому давайте дожмем. Макрон сказал, что произошедшее подчеркнуло хрупкость и слабость и России, и российской армии. Поэтому правильно, что мы взяли такой курс на поддержку Украины. Они одержимы стремлением не допустить формирования демократичного миропорядка многополярного мироустройства и цепляются за любые возможности, чтобы свою гегемонию отстаивать и видят в Украине, конечно же, прежде всего, инструмент недопущения появления многополярного мира, в данном случае недопущения укрепления Российской Федерации. Понятно, что эти расчеты обречены на провал.