Беседа в студии затронула многое — от Голливуда и актерской школы до западных фестивалей. Но главным в ней стал разговор о цене, которую платит человек, решивший снимать кино.
«Искусство, прежде чем дать человеку крылья, чтобы он взлетел, обычно сначала ломает ему ноги» — так Чарли Чаплин писал своей дочери Джеральдине, не желая, чтобы она становилась актрисой. С этой фразы Владимир Легойда — профессор МГИМО, главный редактор журнала «Фома» и ведущий подкаста «Собрались с мыслями» — начал разговор с Никитой Михалковым.
Режиссер ответил неожиданно:
Думаю, что искусство, даже дав крылья, продолжает ломать ноги. Это всегда мучительный процесс и приговор к одиночеству. Если считать искусством медийность, популярность, узнаваемость на улице — это одно. А если мы говорим о глубинной попытке осмысления каких-то явлений, событий — это всегда связано с огромным количеством сомнений, сложностей и, в общем, одиночеством.
Темы беседы:
Как Голливуд создал Америку и почему теперь художник зависит от зрителя.
Что случилось с актерской школой. Почему сериалы «запечатывают» артиста в одном образе и каких актеров Михалков не будет снимать.
Почему литература — мать кинематографа. Чем Толстой и Пушкин отличаются от Достоевского в том, как они «видят» мир, и почему у Достоевского нет картинки.
Как снимали «Родню». История о том, как Михалков довел Нонну Мордюкову до слез, чтобы получить нужную интонацию в одной фразе «Эх, ты!»
Что не так с западными фестивалями. Почему, по мнению Михалкова, Канны и «Оскар» превратились в политический рупор, а кино перестали воспринимать как искусство.
Почему на вопрос «за что?» лучше отвечать «зачем?» и почему не стоит петь в хоре.
