13 марта 2009

А.ГОРДОН: Добрый вечер. Всем известно, что умом Россию не понять. Поэтому я предлагаю вам представить такую картинку – я ее сам видел, своими глазами. Тверская область, довольно большое село на тысячу душ – живое село, старый "Запорожец", в нем 7 абсолютно пьяных и очень счастливых мужиков. Здоровые мужики. Носятся по деревне туда-сюда с криками и воплями, с песнями. И из машины торчит флаг одной из политических партий нашей родины. Это выборы в Государственную Думу. Поразило меня то, что, на самом деле, они были абсолютно счастливы и горды собой. Настолько горды, что даже я ими загордился. Умом Россию не понять. Мы не будем пытаться этого сделать, мы попытаемся сегодня понять хотя бы 10% нашего населения или, по разным подсчетам, 7% или 6%. Почему? Об этом в самой, наверное, субъективной программе на телевидении "Гордон Кихот".

А.ГОРДОН: Добрый вечер. Всем известно, что умом Россию не понять. Поэтому я предлагаю вам представить такую картинку – я ее сам видел, своими глазами. Тверская область, довольно большое село на тысячу душ – живое село, старый "Запорожец", в нем 7 абсолютно пьяных и очень счастливых мужиков. Здоровые мужики. Носятся по деревне туда-сюда с криками и воплями, с песнями. И из машины торчит флаг одной из политических партий нашей родины. Это выборы в Государственную Думу. Поразило меня то, что, на самом деле, они были абсолютно счастливы и горды собой. Настолько горды, что даже я ими загордился. Умом Россию не понять. Мы не будем пытаться этого сделать, мы попытаемся сегодня понять хотя бы 10% нашего населения или, по разным подсчетам, 7% или 6%. Почему? Об этом в самой, наверное, субъективной программе на телевидении "Гордон Кихот".

У нас сегодня так много как сторонников гостя, так и его противников, что всех представить сразу мне не удастся – мы будем это делать по ходу программы. Хотя должен оговориться, что я абсолютно убежден, что ни полных сторонников, ни абсолютных противников у этого человека быть не может. Он настолько противоречив и многогранен, он настолько плотно вошел в наше даже не сознание, а подсознание, что каждый из нас видит в нем и свои черты, и если возражает ему, то возражает в большей степени себе. Поэтому я горд и счастлив представить человека, который мужественно принял мой вызов, обращенный к нему в одной из этих передач. Владимир Вольфович Жириновский.

Теперь в глаза хочу поблагодарить Вас за то, что вы пришли. Я до последнего момента сомневался, что это произойдет. И призываю Вас сегодня, пользуясь Вашей же лексикой: "не врать и не бояться".

ВЛАДИМИР ЖИРИНОВСКИЙ, заместитель председателя ГД РФ, лидер ЛДПР: Не врать!

А.ГОРДОН: Да, не врать.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Не врать и не бояться.

А.ГОРДОН: Да. Со своей стороны попробую обещать Вам то же самое. Редакция подготовила 2 мнения о том, кто такой Владимир Жириновский. И давайте мы посмотрим их, а потом вы скажете нам, что в этом правда, а что совершенно беззастенчивое вранье.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Это самое главное. Никакой лжи не должно быть. Если я говорю "Это ложь" - все, переключаем обсуждать. Сразу говорю! Коррупции не было. Никогда не обещал женщинам по мужику, а мужикам по бутылке водки. Никогда никакого Индийского океана, никакого многоженства.

А.ГОРДОН: Владимир Вольфович...

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Вот это все если убрать, вот эту всю гадость, которую навешивают...

А.ГОРДОН: Владимир Вольфович.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: … "черные" пиарщики. Почему первой возникла ЛДПР? Все остальные боялись. Почему только мы поддержали ГКЧП? Кто принял Конституцию? Кто остановил 2 государственных переворота? То есть брать глобально. Черный пиар отвергаю.

А.ГОРДОН: Вы так часто на телевидении, что мне скучно было бы говорить с Вами...

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Я уже все знаю, что обычно говорят.

А.ГОРДОН: Ну, а я про это и говорю, да.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Приходишь – "А вот вы обещали" - "Я не обещал" - "Нет, вы обещали – я читал". Вы читали ложь других журналистов.

А.ГОРДОН: Владимир Вольфович, ловить вас на противоречиях совершенно бесполезная вещь. Это все равно, что соловья ловить на неверной ноте – такого же не бывает.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Я всегда за спокойную дискуссию.

А.ГОРДОН: Дамы и господа...

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Как только начинают клеветать, лгать, я вынужден защищаться. И даже 1995 год хуже, 1999 и все последующие. Дайте мне 1993 год! 93-й год.

А.ГОРДОН: Дамы и господа, ведущий программы "ГордонКихот" Владимир Вольфович Жириновский. Прошу любить и жаловать. Насколько я понял, сегодня работы у меня будет немного. Но давайте я хотя бы часть...

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Да. Можете сесть где-нибудь вот там, в стороночке.

А.ГОРДОН: Поверьте мне, минут через 10 после того, как программа начнется, я именно так и сделаю.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Пожалуйста. Я готов соблюдать Ваши правила, я – гость. Я здесь гость.

А.ГОРДОН: Уф...

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Не волнуйтесь.

А.ГОРДОН: Хорошо, да. Нет, отпустило как-то меня сразу. Давайте посмотрим, какой замечательный политик Владимир Вольфович Жириновский.

Позитивный портрет

Государственник и патриот, один из немногих профессиональных политиков России. Почти 20 лет Владимир Жириновский возглавляет одну из крупнейших политических партий страны, регулярно проходящую в Государственную Думу. Четырежды он участвовал в президентских выборах. Артистичный, оригинальный, харизматичный. Его мнение зачастую парадоксальное – он всегда в оппозиции как к правящей партии, так и к ее противникам. Но его патриотические чувства и государственнические устремления несомненны. Последовательный сторонник сильного государства, он сначала противился развалу СССР, затем ратовал за конституционное укрепление президентской власти и защиту национальных интересов России. Например, уже с конца 80-х выступал в поддержку русскоязычного населения Прибалтики. Противники часто обвиняют его в демагогии и популизме, однако нет ничего удивительного в том, что простота и доходчивость яростных речей Жириновского привлекает к нему простых избирателей и протестный электорат. На равнинном политическом ландшафте России Жириновский стоит внушительной глыбой, гигантом из другой эпохи.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Это одно мнение. Теперь второе будем. Или все вместе.

А.ГОРДОН: Погодите. Нет. Вы сначала скажите, как Вы к этому мнению относитесь?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Здесь более-менее, на "4+". Там были ссылки на какую-то демагогию, что-то там...

А.ГОРДОН: Нет, это противники там говорят.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: А. В чем обвиняют меня противники. Великолепно, пожалуйста. Чего же только сейчас-то показываете, 20 лет спустя? А каждый год ушат грязи выливают, каждую минуту, каждый час все газеты, все телеканалы. Вам спасибо, показали.

А.ГОРДОН: Погодите-погодите, мы не все показали.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Я знаю. Но вот так вот показывать надо. Вот это правда! Вот это показали правду. Сейчас будем показывать ложь!

А.ГОРДОН: Владимир Вольфович, я вам признаюсь. Я к этой программе готовлюсь с 1993 года. Чуть-чуть если дадите мне возможность потом объяснить почему, я Вам расскажу. А пока давайте посмотрим, какой скверный политик Владимир Вольфович Жириновский.

Негативный портрет

Демагог и мастер политической клоунады, величайший специалист по политтехнологиям. С первых дней своей карьеры Владимир Жириновский ясно давал понять, что ему все равно, с кем идти, лишь бы пост был заметный, а публика внимала. Его излюбленными методами стали скандал и провокация, а гарантией выживания в политике – крайний конформизм и неприкрытый цинизм. Он любил шагать впереди, быть во  главе, а поэтому никогда не заходил слишком далеко в критики власти. Карманный оппозиционер, он был удобен всем и всегда, воспринимал политику как бизнес, понимая, что самое важное – это не убеждения, а голоса избирателей. Стоя на трибуне, он не скупился на обещания и громкие слова – снизить цену на водку, выдать каждой бабе по мужику, отмыть сапоги в Индийском океане. Его популистские лозунги звучали иногда страшно, иногда смешно, но всегда слишком абсурдно, чтобы к ним всерьез прислушивались. Последние социологические опросы показывают, что Жириновскому не верят даже его собственные избиратели, что, впрочем, не мешает им исправно за него голосовать, превращая избирательный бюллетень в аналог счета за услуги массовика-затейника.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Вот... 100%-ная ложь. Никогда не занимался политтехнологиями. Все то, что привлекло внимание избирателей, - именно чистота, откровенность и быстрое реагирование. Мы единственное сказали "За Советский Союз" - все разбежались. Все спрятались! Единственная партия в 9 утра. Дайте интервью, - Листьев покойный берет у меня в гостинице "Москва" в 9:00 19 августа. Все спрятались в танки, все боятся. Говорю: "Да! Даешь ГКЧП". И это было спасение для страны. И так постоянно. То есть всех вас учу на всю оставшуюся жизнь: если дают в прямом эфире, что я сказал – это было, никогда не отряхнусь. Никогда! Как только закадровый текст, как только они комментируют – это 100%-ная ложь! В чем демагогия? Что есть русский народ? Это демагогия? Что вы развалили крупнейшее в мире государство? Это демагогия?

А.ГОРДОН: Я развалил?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Я говорю про них, обращаюсь к ним. В чем демагогия?

А.ГОРДОН: Да. Мы сейчас дотянем до конца вот эту беззастенчивое вранье, да.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Да. Вот это вот все – "черный пиар". Почему? Сценарий был такой. Коммунисты ушли, должны победить демократы – Гайдар, Старовойтова, Сахаров, Афанасьев – ну, вся та первая тусовка. Народу понравилась другая партия – что мы не были сторонниками западной модели, мы критиковали их с самого начала!  Ведь почему говорят "вот, кто-то помогал"? Это не помогал кто-то. Кремль ненавидел Ельцина, и я его ненавидел. Так Кремль говорит: "Не мешать Жириновскому и не помогать. Не мешайте ему", потому что он – автоматически сторонник Кремля. Все!

А.ГОРДОН: В 1993 году Вы дали интервью, в котором сказали, что голландцы совсем охренели. Прислали какого-то – я ему все рассказал, все показал – он снял кино "Как убить Жириновского". Я Вам признаюсь: это были не голландцы, это был я. Я работал тогда на американском телевидении,  на русском американском телевидении, и действительно снял фильм в 1993 году "Как убить Жириновского". Послушайте, Вы же фильма не видели?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Я знаю! Слышал.

А.ГОРДОН: Нет, но Вы же не видели фильма.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Финал! Я слышал.

А.ГОРДОН: Нет. Послушайте. В этом фильме я не призывал убить Жириновского. Я искренне переживал по тому поводу, что мне почудилось, что в России наступили такие времена, когда Жириновского могут убить. И что кому-то Ваша кровь очень понадобилась. Я это пытался доказать, рассуждать. Но меня поразило тогда не это. В 1993 году у Вас в кабинете, несмотря на то, что у Вас там был балаган полный – какой-то казак пел, какие-то дамы чепчики бросали, кто-то кричал "Ура!" - Вы сказали потрясающую геополитическую концепцию мне в глаза. На столько убедительную и на столько, как мне показалось, пророческую в своем отечестве, что она вот-вот сбудется. В чем была концепция, если Вы помните, конечно? Что все беды мира происходят от того, что геополитическая модель, особенно современная, выстроена по вектору Запад-Восток. То есть влияние Соединенных Штатов пытается распространиться на Восток. Вы же предлагали это переориентировать по вектору Север-Юг, тогда возникают 4 мировых центра и никаких противоречий. Верно ведь?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Да.

А.ГОРДОН: И я был восхищен, потому что это, на самом деле, очень стройная концепция многополярного мира, о чем сегодня идет непрекращающаяся болтовня. Я стал очень внимательно следить за Вашей политической карьерой. Дальше в какой-то момент где-то кем-то Вы были так запрессованы, что превратились в обычного конформиста. Сегодня Ваше влияние падает, уже близко почти к нулю, и я в этой программе хочу разобраться, когда это произошло? И самое главное, я хочу убедить Вас, убедить, относясь к Вам очень хорошо, уйти. Если Вы не можете уйти совсем с политической арены, то уйдите в исполнительную власть.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Вот опять ошибка. Вот уже вы начали с ошибок. Влияние не падает. Это Вам хочется, всем противникам ЛДПР хочется. 20 лет веду борьбу, а влияние не падает – растет. 20 лет опускать, принижать, но результата нет. Поэтому не советуйте мне куда-то уходить – это опять цель передачи создать у населения впечатление, что Жириновский, наверное, куда-то уйдет. Каждый год. Он уходит, он не будет. Буду всегда лидером партии! И буду бороться за пост президента! И пока меня не изберете, и ЛДПР не станет правящей – будете нищие и будете рабы! Пожалуйста!

ЕЛЕНА ДРАПЕКО (противник В.Жириновского), депутат ГД РФ, "Справедливая Россия": Владимир Вольфович, дорогой. Яркий, необыкновенный, совершенно замечательный.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: А сейчас гадость скажет. Сперва... А в конце гадость.

Е.ДРАПЕКО: Нет, я наблюдаю за Вашими... людьми, кто голосует. Понимаю, что это люди, которые не сформировали свои интересы, да? Это люди, которые: "Вот он прикольный, мы за него голосуем".

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Заблуждение.

Е.ДРАПЕКО: Либо они не знают никого другого.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Заблуждение! Очередное заблуждение. Голосует вся страна, от студента до ректора, от рабочего до директора завода, от колхозника до ученого-агронома. Все слои общества! Не пытайтесь изобразить, что в России есть какие-то слои-идиоты, которые голосуют за кого-то там, который им именно понравился, они не понимают, что есть другие. Это наша страна. Это наши избиратели. Не кощунствуйте! Если я скажу, кто голосует за коммунистов – вам будет стыдно, вы отсюда уйдете сейчас! Но это наша страна. Я считаю, что могут люди верить в эту сказку, которая никогда не осуществится. И всегда миллионы голосов вы будете получать, обманывая 100 лет уже нашу страну! 100 лет коммунисты обманывают нашу страну.

АНДРЕЙ ЛУГОВОЙ: 20 лет ЛДПР присутствует у власти, я бы так сказал, находится в Государственной Думе. И я могу вам сказать по себе. Когда 2 года назад в течение 2 недель, меня, из обычного обывателя с женой и 4 детьми, посетившего Лондон, превратили в убийцу, действующего по приказанию российской государственной власти.

Е.ДРАПЕКО: Я причем здесь?

А.ЛУГОВОЙ: Ни один человек за меня не заступился. А Владимир Вольфович и его люди пришли ко мне и предложили моральную поддержку, юридическую, финансовую, любую. Когда все сидели и думали: "Сюда сказать или сюда?" Понимаете? На одном месте сидели, боясь рот открыть. Вот вам ответ на этот вопрос.

Е.ДРАПЕКО: Спасибо большое за вашу личную преданность Владимиру Вольфовичу.

А.ЛУГОВОЙ: А мне просто интересна преданность.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

А.ГОРДОН: Я предложил Владимиру Вольфовичу подумать о том, что он гораздо полезнее мог быть либо в отставке, потому что мемуары будут колоссальные, да? Либо в исполнительной власти. Не дадут губернатором, то мэром, если не Москвы, то Кимр. Но реальные дела делать, реальные. Конкретные совершенно дела со своими избирателями, с огромной командой, которая у него есть.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Я ведь то же могу и вам посоветовать, и многим здесь сидящим – уйти в другую сферу деятельности! Поэтому я сам знаю, что мне делать.

А.ГОРДОН: Хочу всем прочесть так называемый райдер, который поступил от Владимира Вольфовича, вернее, от его пресс-секретаря в наш адрес, когда мы готовили передачу: "Нельзя говорить легализация многоженства, мытье сапогов в Индийском океане, Буш – "сраный ковбой", доллар – "сраная зеленая бумажка", никаких провокаций, никаких роялей в кустах и тему политической клоунады тоже не надо затрагивать. Вот список предложенных тем для обсуждения. Ваше дело – принимать или нет – детство Владимира Вольфовича, студенческие годы Владимира Вольфовича, благотворительная деятельность лидера ЛДПР, в частности 2000 велосипедов, которые подарил российским детям Владимир Вольфович".

Господин Жириновский – реальный политик, благоприятный образ которого мы своей программой должны помочь создать, чем я и занимаюсь, собственно. Давайте по существу.

АНДРЕЙ РАЗИН (сторонник В.Жириновского), Депутат Государственной Думы Ставропольского края: Вот я и говорю. Можно по существу вопросов. Человек я известный, я хочу вам сказать следующее. Вот в 1987 году, когда пришла группа "Ласковый май", никто не знает нот, все сироты, и вдруг вся братва эстрадного мира накинулась на эту группу. Газеты пишут: "Разврат, дети не учатся" - что только не писали. И вдруг вся лавина Советского Союза рванула на концерты "Ласкового мая". 47 миллионов билетов мы продали, не зная ни одной ноты. Потом, когда вышел Владимир Вольфович в конце 1989 года, опять эта лавина всей прессы рухнула на него. За что? За то, что человек начал говорить правду людям и открывать глаза. И эта вся лавина рванула на него, и в 1993 году он получил  47 миллионов человек.

А.ГОРДОН: Мне один человек, от которого зависит многое в этой стране, который принимает решения, однажды сказал, что Владимир Вольфович очень часто звонит и просится в исполнительную власть. Это правда?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Ложь! Никогда! Ну, вот видите?

А.ГОРДОН: Вот видите. Да?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Никогда. Никогда!

 
А.ГОРДОН: Погодите, а выборы 30 мая 1999 года? Ну, когда Вы пытались стать губернатором Белгородской области?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Я проиграл эти выборы! Хотя выиграл. Была фальсификация! Постоянно фальсификация. Вот это вы делаете выводы!

А.ГОРДОН: Победа на губернаторских выборах – это третье место с 17% голосов.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Да.

А.ГОРДОН: Стоп, секунду. Давайте мы посмотрим, как Владимир Вольфович убеждал Белгородскую область голосовать за него. Это ж документ?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Документ, пожалуйста. Знаю, там я смело говорил. Вот, вот!

- Где ваши мужики? В могиле лежат! Где твои дети, старуха, скажи? Где твои дети, скажи?

- Дома!

- Дома! Что они делают дома? Что делают?

- Работают.

- Работают они? А что они здесь не стоят сейчас?

- А что вы делаете?

- Здесь почему не стоят?

- Что вы делаете?

- Здесь должны стоять! Идут выборы! Выборы!" Дети, у тебя нет детей – ты все проорала свою жизнь! Дети у тебя.

А.ГОРДОН: Видите? Вот с таким даром и не губернатор. Почему?

ЮРИЙ ПОЛИЩУК (противник В.Жириновского), руководитель отделения Московского НИИ психиатрии Министерства здравоохранения и социального развития РФ: Давайте немножко отойдем от политики, тем более прошлого времени. Давайте переключимся на психологический аспект Вашей фигуры, Вашей деятельности.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Пожалуйста.

Ю.ПОЛИЩУК: Вы - блестящий оратор, человек-оркестр, Вы -  один из ведущих политиков. Но объясните, пожалуйста, собравшимся, почему все россияне оказываются свидетельством Вашего хамства, наглости, агрессивности и фактически хулиганских действий, публичных? Нельзя же! За державу обидно, когда окружающие говорят: "Вот, клоун политический". Зачем Вы себя этим унижаете?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Я отвечу Вам. У меня нет никакого эпатажа. Я 20 лет назад был тихий, спокойный чиновник, занимался юридической работой. Определенные враждебные силы на моих глазах уничтожили огромное государство. Миллионы уничтожили! И Вы, например, призываете меня: "Давайте тихо в кабинетах скажем. Да пошли они, народ, бедняки. Нам хорошо – у нас машины, мы упакованы, у нас банкет. Давайте тихо разговаривать, какие еще налоги повысим, какие понизим". Вы понимаете? То, что вы говорите – в Финляндии абсолютно подойдет, в Дании, в Норвегии. Вы просто не знаете, в какой стране живете. Вы не знаете, как издеваются над русскими, которых вы оставили во всех бывших советских союзных республиках.

Ю.ПОЛИЩУК: Но зачем мат? Мат зачем и мордобой?! Объясните!

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Какой мат?! Какой мат?! Где вы сейчас от меня слышали мат?!

Ю.ПОЛИЩУК: Не сейчас!

В.ЖИРИНОВСКИЙ: А где, когда? Не снимайте там, где я не прошу! Не лезьте за мной везде! А если я буду в вашем туалете снимать... Не путайте. Поставить камеру день и ночь за Вами! Мы, знаете, сколько наберем компромата на Вас? Человек живой! Поэтому не надо снимать. Вот здесь мы выступаем – все. Сейчас я пойду в туалет здесь и чего-нибудь скажу, а вы засняли. А зачем вы снимали?

А.ГОРДОН: Владимир Вольфович, женщина говорит.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Пожалуйста.

ОЛЬГА КАМЕНЧУК (противник В.Жириновского), директор по коммуникациям Всероссийского центра изучения общественного мнения: Позвольте, я внесу небольшую ясность. Меня зовут Ольга Каменчук, я директор по коммуникациям ВЦИОМ, мы занимаемся опросами общественного мнения. Должна отметить, что Вы несколько неправы, когда говорите, что за Вас голосуют абсолютно все россияне всех слоев. За Вас голосуют, как правило, молодые люди от 25 до 34 лет. Как правило, это мужчины с достаточно высоким уровнем образования. Ну, взрослеют – меняются. И кроме того, проживают, как правило, они в довольно крупных городах, высокое материальное положение и так далее. Постоянно голосующих за Владимира Вольфовича Жириновского только 3% населения. Те, которые говорят, что мы всегда за него голосуем. А 9% говорят, что возможно проголосуем – посмотрим. И  при этом, когда мы спрашиваем россиян о доверии этому политику, треть россиян, чуть более трети говорят, что они испытывают к нему позитивные эмоции, разные – от симпатии до уважения, и две трети испытывают негативные эмоции. Безусловно, большинство важно, но вот и об этих миллионах – пусть их немного по сравнению с 140 миллионами в России – о них тоже нужно помнить.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Я добавлю здесь. Никогда ни я, ни граждане России не верили вашим ВЦИОМам и всем остальным. Вы лжете нам все 100 лет.

ЕВГЕНИЯ ТИШКОВСКАЯ (противник В.Жириновского), депутат ГД РФ в 1993-1995 гг.: Вот я самая ярая противница Жириновского. Можно я скажу в его пользу? Дело в том, что в 1999 году, когда я отвечала на вопросы избирателей и, конечно, естественно, зная наш инцидент, мне очень много вопросов задавали по Жириновскому.

А.ГОРДОН: Вы помните эту женщину?

Е.ТИШКОВСКАЯ: Ну, не помнит, неважно. Я – Тишковская Евгения Леонидовна.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Тишковская Евгения.

А.ГОРДОН: Стоп-стоп, одну секунду. Давайте мы посмотрим, что было-то. Интересно.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Только покажите весь кадр, полностью. С самого начала!

А.ГОРДОН: Все, что есть, покажем.

Е.ТИШКОВСКАЯ: Весь кадр. Покажите, где я его ударила.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Да! Вот. А то говорят, я кого-то ударил. Она бежит, нас бьет! Звук дайте!

Е.ТИШКОВСКАЯ: Вот я очень хочу, чтобы вы показали, где я его ударила.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Вот смотрите, вот всe. Вот видите? Нападают на нас. Не мы – на нас. Подходят. Они злые, что мы выигрываем. Они злые и у них ненависть. Все время они. И вот здесь покажите, что он говорил, Немцов, с чего началось? Они ж не показывают.

А.ГОРДОН: Да мы помним!

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Покажите, что сказал Немцов! Любой мужчина бы его изуродовал бы там! Вы не показываете. Вот сейчас показываете, показываете. Ну где, что? Смотрите, что она делает? Бьет всех мужчин, она! Ее успокаивают, все. То же самое здесь! Он нападает! Он нападает.

А.ГОРДОН: Ну, Вы же плюнули?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Мы проходим мимо.

А.ГОРДОН: Но Вы плюнули.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Не плюнули.

А.ГОРДОН: Плюнули Вы в него.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Ну, опять. Вот видите, мне говорите "плюнули".

Е.ТИШКОВСКАЯ: Можно я объясню ситуацию?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Вы же не видите, кто первый начал. Мы же имеем право на самозащиту?

Е.ТИШКОВСКАЯ: Mожно я прокомментирую? По поводу Владимира Вольфовича. Я даже 10 лет назад Вам подарила свою брошюру, почему я там даже в защиту Вашу выступила. Я сказала следующее – вот тут я подтверждаю – в политологии и жизни подтверждено, доказано, что в любом, даже самом благополучном обществе всегда найдутся 5-6% людей, недовольных всеми-всеми. Его ЛДПР является лакмусовой бумажкой настроений в обществе. Действительно, за него голосуют неблагополучные, неустоявшиеся, убогие, непрофессиональные.

А.ГОРДОН: Мы только что слышали другие цифры.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Ну вот, опять!

Е.ТИШКОВСКАЯ: Нет, подождите!

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Рядом ВЦИОМ говорит одно, она – другое.

А.РАЗИН: Мало вам-то засыпали, понимаете? Мало! Потому что вы оскорбляете людей! И я говорил о том, что он этих крыс находит и вылавливает, и бьет их! Правильно и делает! Вас надо бить, вы оскорбляете все население.

Е.ТИШКОВСКАЯ: Вы сядьте, Вас не оскорбляют. А с Жириновским мы разберемся.

А.РАЗИН: Кто Вам дал вообще право открывать рот? За него проголосовало в 1993 году 47 миллионов. По-вашему, это алкоголики, это все дураки, да? Полстраны проголосовало!

Е.ТИШКОВСКАЯ: Значит, несостоявшимся.

А.РАЗИН: Он победил выборы! Зачем Вы так хамите?

Е.ТИШКОВСКАЯ: Значит, я хочу сказать. Я кричать тоже могу!

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Евгения! Я с вами согласен!

Е.ТИШКОВСКАЯ: Вот и я Вам скажу дальше, чтобы Вы были со мной согласны! Дайте я вам скажу! Многие Вам лета! Вы вечно будете в Думе – это я абсолютно Вам гарантирую. Президентом Вы никогда не станете, хоть будете до конца жизни биться в конвульсиях. Вы никогда не станете, Вас даже 5-й пункт не пропустит – это я вам точно говорю! Значит, Вы – Жириновский, в чем ваш вред для России? Во-первых, вы узурпировали и заблокировали, и дискредитируете самую главную идеологию либерально-демократическую. Вы обозначены как либерал-демократ, на самом деле вас там и близко нет, ни в какой вашей идеологии, Вы – самый махровый этот...

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Кто? Ну как? Какое слово, ну давай! Ну как, как?

Е.ТИШКОВСКАЯ: Авторитарист!

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Как?

Е.ТИШКОВСКАЯ: Вы самый настоящий авторитарист!

А.ГОРДОН: Ав-то-ри-та-рист. Стоп-стоп-стоп-стоп!

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Так же нельзя.

А.ГОРДОН: Стоп!

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Она 15 лет молчала, ее допустили – и она все сказала за 15 лет.

А.ГОРДОН: Нет, стоп.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: 15 лет Вы мучили женщину!

А.ГОРДОН: Стоп. Значит, я еще раз. Я возвращаюсь к вашей речи. Прозвучало первое. Пятая графа – поговорим об этом, обязательно. Я хочу содержательного разговора. Как эта пятая графа и положение полукровки коррелируется с предложением убрать многонациональный народ из Конституции и поставить русский и другие народы. Дальше авторитаризм. Поговорим о монархических устремлениях Владимира Вольфовича, и что такое верховные правители в его представлении. Только ли это перевод президента на русский язык, или это какие-то другие функции и миссии, а главное – кто этот верховный правитель, да? И третье, наконец, что прозвучало и о чем мне тоже очень хотелось бы поговорить, только вот, без крика и шума, а внятно как-то, ну вот, по-человечески – это сдает Владимир Вольфович позиции или набирает силу? Потому что формально количество голосующих год от года меньше – ну, формально.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Ну, это Вы так говорите.

А.ГОРДОН: Сейчас-сейчас. Стоп-стоп-стоп-стоп-стоп-стоп! Давайте, значит. Мы обозначили 3 темы, мы о них поговорим сразу после того, как вернемся после небольшого-небольшого перерыва. Оставайтесь с нами.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Но я хочу ответить немножко...

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

А.ГОРДОН: Первый канал, программа "Гордон Кихот", несравненный Владимир Вольфович Жириновский. Еще один комплимент от меня, запоздалый. Какой-то был телевизионный проект, где вы потрясающе – просто потрясающе – обыграв на 4 головы Борового, играли Моцарта. К сожалению, мы не смогли эту пленку достать. Я просто помню это. Я сидел не просто очарованный, я понимал, какого уровня этот актер. И тем более, мне обидно, когда Вы меняете жанр – Вы - трагический актер, не драматический, а трагический – когда вы меняете жанр и идете в то, что называется клоунадой. Ну, это Бог бы с ним. У нас с Вами есть много общего. Как у Вас папа не юрист, так и у меня не юрист.

И я прекрасно понимаю, внутренне понимаю, как это трудно в окружении, часто очень, ну, назовем это так, враждебном, определиться, кто ж ты такой? Ну, вроде мы с Вами на иврите и на идише не читаем, субботние свечи не зажигаем, псалмы не поем, в Синагогу не ходим. Оба – русские люди. Ну, культура-то у нас, общая, и даже взгляды наши во многом совпадают. Но чертова эта еврейская кровь. Вот как только стоит тебе в сторону шагнуть этих русских людей, которых ты любишь, они тебе тут же мелкий глаз: "Эгей, нет. Погоди-погоди. Ты – Вольфович, а ты – Гарриевич.

Вы давайте, ребят, к нам-то не очень". И я понимаю Вас, когда Вы срываете дистанцию вот до такой степени. Из книги "Иван, запахни душу" цитирую Владимира Вольфовича: "Евреи, все как народ, деградируют 4 тысячи лет. Их мордуют. Естественно, они загибаются. Самая вырождающаяся нация. Небольшого роста, худые, злые все, лысоватые, в очках. Глазки бегающие, ручки трясующиеся, размер одежды – 48-50, не больше, 52-54, Обувь – 41, 42, 46. С кучей болезней". Не сильно страдаю.

Дальше: "Мои университеты, моя учеба прошла под знаком и огромным влиянием этой еврейской заразы. Евреи являются источником этой суперзаразы, этой чумы XX века – коммунизма. Почему я должен отказываться от русской крови, русской культуры, русской земли и любить весь еврейский народ из-за одной капли крови, которую мой отец оставил в теле моей матери?" Владимир Вольфович, ну, принимая все это во внимание, со всем уважением к нашим общим проблемам, я не понимаю, как Вы можете заигрывать вот с этим? Как Вы можете позволять себе, будучи ответственным политиком, раздувать национальную, в самом плохом смысле, шовинистическую игру?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Объясняю. То, что вы зачитали, не я являюсь автором. Как Вы не можете понять? Что это огромная книга, где я написал свои вещи, обращения к русскому: запахни душу, над тобой издеваются, тебя, так сказать, везде третируют, ты всех кормишь, всех снабжаешь, ты русский солдат, ты побеждаешь! Как ты живешь?! Хуже всех в нашей стране живешь! А все остальное – взяли это у Ломброзо характеристику евреев. Я был против этого, и при очередном переиздании все куски с антиеврейской темой были изъяты.

А.ГОРДОН: Но фамилия-то Ваша стояла на книжке-то?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Естественно.

А.ГОРДОН: Ну?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Стояла.

А.ГОРДОН: За базар-то надо отвечать?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Так Вы спросите, кто автор этой... Вы чего, не грамотный? Чего, не помните, что это было у Ломброзо, дана характеристика евреев? Что, вы историю еврейского народа не знаете? Поэтому я Вам еще раз говорю, я-то живой, говорю вам: при переиздании все эти куски я заставил убрать – я не успеваю читать даже.

А.ГОРДОН: Владимир Вольфович, Вы себя кем чувствуете? Русским или евреем?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Русским! Объясняю. Не надо меня приписывать к каким-то полукровкам. Я рожден русской матерью, моя мать – русская женщина.

А.ГОРДОН: Да, я тоже. Моя – тоже, да.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: И никогда не имел никакого касательства к отцу! Он не хотел этого, не я. Я ничего о нем не знал! Он умер 25 лет назад, а Вы меня продолжаете трамбовать: кто у тебя отец. Мой отец – честный человек. Вы его посадили в лагерь, не я – как сына фабриканта. Пускай за это коммунисты ответят, 1940-й год. Вы забираете фабрику в Кастрополе погромно.

А.ГОРДОН: Я не родился еще тогда.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Я не Вам говорю! Им, всем, кто это делал!

А.ГОРДОН: Хорошо.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Значит, вы уродуете всю мою семью, всех на Соловки – и по линии матери, и по линии...

А.ГОРДОН: Вы опять ушли от ответа.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Это имеет значение!

А.ГОРДОН: Нет, это..

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Вы – хитрый. Они, значит, хотят тихо в кабинетах все решать. Вы нас изуродовали, всех! Вы – советская власть и коммунисты. Я был и чувствую себя, я – русский. Мой родной язык – русский. И я встал на защиту русского народа, потому что я знал, что такое русские при советской власти. Вы нас при советской власти уже выжили из всех национальных регионов!

А.ГОРДОН: Второй вопрос.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Пожалуйста.

А.ГОРДОН: Вы – русский?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Да.

А.ГОРДОН: При этом вы антисемит?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Нет. Кто вам сказал, что я антисемит?

А.ГОРДОН: Вы шовинист?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Нет.

А.ГОРДОН: Вы русофил?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Отчасти. Учитывая положение русского народа. Вот, при царе я бы ничего не говорил – все жили нормально.

ГЕОРГИЙ БОВТ (противник В.Жириновского), сопредседатель партии "Правое дело": Я, как и Александр, надо сказать, давно слежу за карьерой Владимира Вольфовича, с 1993 года. И не могу не отдать должное этому человеку. И многие мои знакомые голосовали за Владимира Вольфовича Жириновского. И когда я спрашивал, почему они за него голосовали, они говорят, потому что мы не хотим голосовать...

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Так, слушаем товарища! Что убогие голосовали.

Г.БОВТ: Потому что не хотели голосовать за других.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Вот. Вот. Есть выбор.

Г.БОВТ: То есть это люди, которые голосовали от противного.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Это тоже хорошо.

Г.БОВТ: Тоже вариант.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Да.

Г.БОВТ: Тоже вариант. В 1993 году Владимир Вольфович был другим. Ну, все мы меняемся. Если почитать программу ЛДПР.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Это что значит? Как положительная оценка?

Г.БОВТ: А я читал программу ЛДПР.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Что там? Давайте. Вот, о программе.

Г.БОВТ: Она не бессмысленна. Это  очень эмоциональный документ, где есть какие-то вещи, с которыми можно спорить, но они взяты, так сказать, из головы и там есть что-то, с чем можно соглашаться или не соглашаться. Но поскольку Владимир Вольфович все время громко говорит, то его электорат, я боюсь, не слышит программу. Он голосует за эмоции, но он не голосует за то, что написано в программе.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Не дают.

Г.БОВТ: Но получается, что именно тогда эта цель голосовать за крик. Но что будет, когда вас не станет? Кто за вами? Где тот второй эшелон? Где те вторые люди, где та партия? Ну, это же партия одного человека.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Так специально делают.

Г.БОВТ: Как вы не можете понять? Никто не стоит. Если не станет Жириновского, никто не будет голосовать за эту партию.

А.ГОРДОН: Мы опять по округу пошли. Все-все-все, стоп-стоп-стоп-стоп-стоп-стоп. Стоп-стоп! Стоп! Стоп! Прошу вас сесть. Прошу сесть всех, кроме Владимира Вольфовича. Я настаиваю на обсуждении конкретной темы. Владимир Вольфович предложил поправку в Конституцию, где слова "многонациональный народ России" попросил заменить словами, настаивал на этом – "русские и другие народы России". Мне представляется в сегодняшней ситуации такое предложение опрометчивым и даже преступным. Я требую от Вас, от тех и других, чтобы вы высказали свою точку зрения именно по этому вопросу. Отец Георгий, пожалуйста.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Говорить о программе. Зажимают все! И нас же еще упрекают.

отец ГЕОРГИЙ КОЧЕТКОВ (противник В.Жириновского), ректор Свято-Филаретовского православно-христианского института в Москве, магистр богословия: Я не хочу выступать здесь против кого бы то ни было. Можно выступать против неправильных идей и действий, но не против людей. Это нормально. Но вот здесь я, например, никогда бы не поддержал такую поправку, потому что непонятно, к кому она, к каким чувствам она апеллирует? Она может возродить как раз только крайние какие-то эмоции и крайние силы, экстремистские силы.

В этом смысле совершенно прав Александр Гарриевич – у нас этого не делать нельзя, потому что разрушены совершенно естественные национальные отношения. Конечно, есть преступления против русского народа советской власти. Когда Владимир Вольфович говорит однозначно об этих преступлениях, можно только аплодировать. Совершенно нормально, потому что это, действительно, страшные преступления, которые не осуждены обществом. В них никто не покаялся, никто не понес даже духовной ответственности, я не говорю какой-то другой.

А.ГОРДОН: Знаете что, отец Георгий, мне кажется самым преступным в такого рода поправках, ну, в предложениях? То, что процесс, длинный процесс восстановления человеческого достоинства, достоинства народа, обретением заново смысла и общего будущего подменяется мгновенным результатом: давайте, мы разделим: эти русские, а это остальные народы – и мы сразу будем в порядке.

о.Г.КОЧЕТКОВ: Об этом никто не говорит. Просто проблема назрела.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Объясняю! Российская империя рухнула. Главная причина – отсутствие понятия "русский народ". Православные – это временно, во время войны уже в церковь не идут. Не было.

А.ГОРДОН: Наоборот.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Были подданные царя или обращение "православные". Рухнула империя – все, не на кого было опереться. И красные не оперлись на русский народ, и белые – все. Советский Союз почему рухнул? Что, КПСС слабая партия? Не было основы. Вы поймите, во всем мире выработана идеология национальная – французы, немцы, датчане; религиозная – исламский мир, все решается в мечетях; денежная – мировая валюта доллар. В крайнем случае традиции – Британия. У нас традиций нет, рубль – не мировая валюта, религия ослабленная. Последнее, что у нас есть, единственное, на что надо опереться, не разжигая национальную рознь, - русским сказать: "Вас 120 миллионов, вы – системообразующий, государствообразующий народ", и ни в коем случае ни в чем не упрекать другие – их очень много.

ГЕЙДАР ДЖЕМАЛЬ (противник В.Жириновского), председатель Исламского комитета России: Владимир Вольфович. Вы не только занимаетесь проблемами русского народа. Вы большое внимание уделяете также и вопросам ислама, мусульманам. В свое время, как известно, во внешней политике Вами был выделен сегмент Ближнего Востока. Вы ездили к Саддаму Хусейну, Вы с ним общались, Вы с ним говорили, у Вас были приватные встречи. После 2003 года, когда американцы начали войну в Ираке, Вы резко переменили свою позицию. Вы добились того, чтобы Вас приняли в Госдепе, и Вы сдали содержание всех Ваших приватных разговоров с Саддамом Хусейном американцам.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Ну, чистая ложь. 100 процентов! Ну как вот можно так делать, а? Александр.

Г.ДЖЕМАЛЬ: Это не ложь. Я конкретно следил за этим.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Никогда в жизни никто не принимал в Госдепе! Ну, посол нас слышит? Давайте. Новый посол США - давайте к нему пойдем, и он скажет: "Никогда не был в Госдепе, никогда никому не сдавал никаких разговоров, никто мне не выделял никакой сегмент – все по личной инициативе, симпатии избирателей и зарубежных деятелей" - и Каддафи приглашал, и Саддам Хусейн и так далее. Поэтому, видите? На чем строится борьба с ЛДПР? Оказывается, я был в Госдепе и сдал свои переговоры с Саддамом Хусейном.

Г.ДЖЕМАЛЬ: Владимир Вольфович, я с Вами пересекался в Багдаде в гостинице "Аль Рашид".

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Да, "Аль Рашид", ну и что?

Г.ДЖЕМАЛЬ: Ну, о чем Вы говорите?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Так, а причем здесь Госдеп? Там что, Госдеп что ли?

Г.ДЖЕМАЛЬ: В Госдеп Вы побежали после того, как увидели, что запахло жареным.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Наоборот! Я хотел помочь Саддаму Хусейну. Они уже не шли ни на какой контакт.

Г.ДЖЕМАЛЬ: Чем? Рассказывая о ваших приватных беседах?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Нет. Так его приватные беседы известны были – я возвращался и все говорил -  мне скрывать-то нечего! Я не был поставщиком оружия. О чем мы с ним говорили – я все это передавал всем журналистам и в Багдаде, и в Москве, и за рубежом.

Г.ДЖЕМАЛЬ: И в Соединенных Штатах.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Где угодно! Везде.

Г.ДЖЕМАЛЬ: Владимир Вольфович в определенный момент резко отказался от антиамериканской риторики.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Кто это Вам сказал?

Г.ДЖЕМАЛЬ: В 2003 году.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Заблуждение.

Г.ДЖЕМАЛЬ: Это я помню.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Запросите московскую мэрию, кто больше всего проводит акций против США у американского посольства в Москве.

Г.ДЖЕМАЛЬ: Это несколько позднее.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Как позднее? Ну как позднее?!

Г.ДЖЕМАЛЬ: Несколько позднее, когда обострились отношения с Соединенными Штатами, вы к этому вернулись.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Мы постоянно это делаем! Но это не является главной целью партии. Зачем нам эта Америка нужна? Будем заниматься Америкой. Давай.

СЕРЁГА (сторонник В.Жириновского): Здравствуйте. Меня зовут Сережа, я очень далек от политики. Но я очень хорошо дружу с Владимиром Вольфовичем, знаю его как человека. Говорить мне нечего здесь и не о чем, почему? Потому что все, что я слышал вот сейчас в адрес Владимира Вольфовича – это абсолютная просто провокация и чушь. Вы выливаете грязь просто на человека. Не знаю, может, вы считаете меня каким-то мадригалом (имелось ввиду "маргиналом" – прим. Первый канал) там, я не голосую за Владимира Вольфовича Жириновского, я вообще в партии не состою. Но мне этот человек глубоко симпатичен, я верю ему. И в отличие от вас и от многих, кто здесь сидит, у него положительная харизма, и я лучше буду общаться и дружить с таким человеком.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Поэтому, вы поймите. Ведь уже появилась новая деталь. Вы представляете? Уже Госдеп появился.

А.ГОРДОН: Да-да-да, я заметил.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Завтра Сейхуа появится, китайцы, японцы. Вы будете каждый раз выливать ушат грязи. Слушайте, ну, так нельзя. Так нельзя. Дайте документ! Я скажу да, не было ничего.

А.ГОРДОН: Владимир Вольфович, но Вы же так построили свою судьбу и карьеру, что Вам на руку. Это называется "плюй в глаза божья роса". Если завтра выяснится, что Вы - американский шпион, у Вас только больше почитателей появится, за Вас больше голосовать будут. Если выяснится, что Вы еще и с китайской разведки деньги имеете, так вообще 30% населения будут за вас голосовать. Я и хочу знать, когда Вы так устроились-то?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Всегда, как все мои противники, вот это их всех и бесит.

А.ГОРДОН: Конечно!

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Что я везде.

А.ГОРДОН: Да.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: "А везде он, везде он, везде он". Чего Зюганову ничего не скажете? все, арифметика.

А.ГОРДОН: Ну, Зюганов харизмой не вырос, а вы-то да.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Ничего нету. Вот их всех бесит! Значит, это делают специально. Так получилось!

А.ГОРДОН: Нет!

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Так получилось.

А.ГОРДОН: Нет!

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Я не хочу обострения, а Вы говорите, я хочу обострения.

А.ГОРДОН: Владимир Вольфович, не надо нас разочаровывать. Вы это делаете не намеренно?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Я это делаю естественно.

А.ГОРДОН: Да вы гений, вы это делаете сознательно и не один уже десяток лет.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Так это, это мое! Это мое нутро! Я откровенно его Вам даю! А Вы считаете, что я прикидывался, скрывался, так сказать. Я все говорю то, что я думаю – это мое. Все. Для всей страны, для всего мира. И для Госдепа, и для всех остальных я все откровенно делаю.

ДАРЬЯ ПОВЕРЕННОВА (сторонник В.Жириновского), актриса: Можно? Меня зовут Даша, я тоже человек, далекий от политики, я поэтому в пандан к Сергею вышла, чтобы поддержать Владимира Вольфовича, с которым я имела честь и удовольствие участвовать в 2 проектах Первого канала – "Большие гонки" и проект "Империя".

А.ГОРДОН: Очень хорошо, что вы об этом заговорили, да. Вы же помните, он был правителем там?

Д.ПОВЕРЕННОВА: Да.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Да.

А.ГОРДОН: Расскажите, каким?

Д.ПОВЕРЕННОВА: Правителем был очень, кстати, справедливым. Он был жестким там, где надо было быть жестким, и очень справедливым там, где надо было быть справедливым.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Сидит, во! Глава государства.

Д.ПОВЕРЕННОВА: У нас там были, действительно, непростые бытовые условия, были богатые и бедные. Бедные жили очень сложно, непросто, в землянке практически ничего не ели и так далее. Мы выезжали куда-то на съемки этих конкурсов и так далее. И однажды мы уже возвращались в замок, один там говорит: что, ребят, там тайник – зайдите туда. Мы заходим – там, действительно, чтобы никто не видел, когда камеру выключали, то есть это была целая акция. И там был какой-то хлеб, в общем, какие-то продукты, которые нам были необходимы.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Не положены.

Д.ПОВЕРЕННОВА: Не положены, да. Прошло какое-то достаточно долгое время – мы там были практически месяц, ну, те кто остался до конца – и стало известно (когда уже Владимира Вольфовича не было),  что это делал Владимир Вольфович – давал задание своим охранникам, никто об этом не знал, чтобы нас подкармливать. Потом были очень сложные съемки, был последний съемочный день, когда снимали финальный конкурс – очень сложный: на жаре, целый день. Молодые там уже начинали капризничать, что там что-то устали, отпустите нас. Единственный человек, уже немолодой, который ни разу не сказал, как он устал, как ему это все надоело – он делал свое дело, он делал свою работу.

А.ГОРДОН: Милая, а я о чем?

Д.ПОВЕРЕННОВА: Вот. Поэтому я очень симпатизирую этому человеку.

А.ГОРДОН: С такими талантами, с такими задатками, с такой мощной харизмой, с таким железным характером, ведь, ну, человек в возрасте – он устает уже бешено, я же знаю. Человек одинокий, друзей практически нет, соратники все сволочи. Один поросенок, и тот растет, гад, да? Ну, хороший человек Владимир Вольфович.

Д.ПОВЕРЕННОВА: Хороший, хороший.

А.ГОРДОН: Так вот я и думаю, когда же этот хороший человек устроил себе такую жизнь, когда этот момент наступил? Пожалуйста, Андрей Дементьев.

АНДРЕЙ ДЕМЕНТЬЕВ (противник В.Жириновского), поэт, лауреат Государственной премии СССР, заслуженный деятель искусств РФ, член Общественной палаты РФ: Владимир Вольфович. Меня беспокоит, что Вы, будучи человеком талантливым, умным, одаренным, переводите свою энергию во внешние дела. Понимаете? Потому что мы ждем от Вас –  мы, избиратели, простые люди, интеллигенция творческая – мы ждем от Вас, чтобы решались те проблемы, которые не решены до сих пор, хотя Вы там все наверху. Знаете, я когда-то написал такие строчки:

"Привет оппозиции, любящий власть, сулящий нам благо и чудо, но слишком высоко она забралась, чтобы жизнь нашу видеть оттуда".

Я хотел бы, чтобы политики видели жизнь простых людей. Когда он переводит это в публичность, в такие вот эффектные трюки – мне это обидно. Обидно, потому что это мелкая игра, эта игра не стоит свеч. Вы умный человек и вы талантливый человек, понимаете? Но ваше появление на экране и ваше появление сейчас в политике зачастую превращается в развлекательство для тех людей, которые не понимают, что это развлекательство. А мы ждем от вас другого, потому что вам Бог дал талант. Берегите этот талант политика! Берегите его! Потому что это для людей, не только для вас. Прежде всего, для людей.

А.ГОРДОН: Спасибо. Владимир Вольфович, вы петь умеете? Петь?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: нет.

А.ГОРДОН: Но любите?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Вот они про передачи говорят. Вы думаете, я напрашиваюсь?

А.ГОРДОН: Стоп-стоп-стоп. Погодите.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Зовут!

А.ГОРДОН: Погодите!

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Чтобы оторвать меня от реальной политики!

А.ГОРДОН: Сюда мы позвали. Вы петь не умеете?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Не умею.

А.ГОРДОН: Но любите?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Ну как сказать "любите"? Любят то, что хочется, то что умеют. Столько людей умеет петь, чего ж я туда буду лезть?

А.ГОРДОН: Тогда зачем поете-то?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Позвали!

А.ГОРДОН: Давайте посмотрим. Вот как раз с Серегой, как поет Владимир Вольфович.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Им это нужно, им! Для каких-то их условностей, и я вынужден идти.

А.ГОРДОН: Почему вынуждены-то?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Проект "Империя",  "Большие гонки".

А.ГОРДОН: Я очень люблю вот это.

ФРАГМЕНТ ПРОЕКТА "2 ЗВЕЗДЫ"

(поют песню "Я вам не скажу за всю Одессу")

А.ГОРДОН: Владимир Вольфович, ну, бывает стыдно?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Нет. Так, чтобы вот, внезапно... В принципе, не было такого случая в жизни, чтобы я что-то сделал и мне бы было... В личном плане – это, может быть, где-то я не сделал моей матери то, что мог, ну, чего-то решил попозже, забывая, что возраст-то не ждет. А вот в политической жизни ничего не сделал такого, за что было бы стыдиться. Вот ГКЧП – вы все время уходите от этого дела – это же великая революция была, мы могли бы спасти страну! Если бы все поддержали, как это сделал ЛДПР, мы бы сегодня жили совсем в другом государстве. Вы это не хотите. 1993 год – вы не хотите про это говорить, про импичмент – не хотите говорить, про все законы очень важные  - этого ничего не показывают в стране.

А.ГОРДОН: Не, я про другое. Я совсем про другое.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: А здесь вынужден идти! Потому что зовут – и хотя бы в культурной передачи граждане увидят.

А.ГОРДОН: То есть это пиар?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Не пиар, а вынужденная возможность прийти к избирателям, чтобы они хоть видели и слышали, что мы есть.

А.ГОРДОН: А это как называется?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Александр, про вас в интернете написано, что вы пиццу разносили. Как называется?

А.ГОРДОН: Это называется пиар.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Причем здесь пиар? Пиар - это когда я придумал.

Это для вас вынужденное или что это для вас было? Вам не стыдно, что вы пиццу разносили и кондиционеры монтировали?

А.ГОРДОН: А за что ж тут стыдиться-то? Я делал работу.

Ну, а за что здесь стыдиться? Наш народ любит песню.

А.ГОРДОН: Пиар – я могу объяснить, за что здесь.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Пиар – если бы я сам! Если б я сам придумал! Вот давайте я с кем-то пойду, буду петь. Зовут?

А.ГОРДОН: Да ладно, у вас 2 диска записано или 3. Вы мне дарили.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Да!

А.ГОРДОН: Я плакал, но слушал, Владимир Вольфович.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Да! Правильно.

А.ГОРДОН: Я про это и говорю.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Не моя идея!

А.ГОРДОН: Владимир Вольфович, я пытаюсь объяснить одну простую мысль. Я сейчас попробую ее сформулировать. У вас потрясающе получаются некоторые вещи в жизни, замечательно получаются. А некоторые не получаются совсем.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Ну и что? Так, что вы хотите? Чтобы я был сверхидеальный человек что ли?

А.ГОРДОН: Но вы почему-то одержимы именно тем, что у вас не получается. Я ни разу не видел поющего Обаму, я ни разу не видел танцующего Клинтона.

А.РАЗИН: Да что вы? А на саксофоне кто играл? Не Клинтон?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Берлускони что-то пел.

А.РАЗИН:Нет, подождите. Публичная политика предполагает это. То есть мы все время говорим, что в стране не хватает публичных политиков. Правильно? Политик – он должен быть открытым, люди должны знать, кто он такой. И, кстати, на Западе Владимир Вольфович от много отказывается – то он, видите, говорит, что он не говорил по поводу женщин и мужиков, водки и мужиков. А вот возьмите нового мэра Лондона Бориса Джонсона – он фактически то же самое сказал через 15 лет: "Кто голосует за меня, у женщин растет грудь, у мужчин повышается шанс купить БМВ". Это публичная политика, в том числе и  на Западе.

А.ГОРДОН: В кино снимались?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: В кино? Не было. Какое кино? Какие-то предложения, может, были.

А.ГОРДОН: Вы снимались в кино.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Но фильм, который сделал человек – я деньги дал.

А.ГОРДОН: Ну, да. Но вы снимались в кино.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Ну это, на речном трамвайчике там эти бегали. Это не полнометражный фильм, нигде не выходил. Такого не было, чтобы сниматься. То есть я не хочу этого. Вы хотите подвести, что, может быть, я хочу быть на сцене? Не имел желания никакого.

А.ГОРДОН: Это я хочу, чтобы вы были на сцене, а не там.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Нет. Нет!

А.ГОРДОН: Я же про это и говорю.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Не имел желания! Не имел! Вы же меня подталкиваете!

А.ГОРДОН: Любой театр с руками оторвет.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Не надо!

А.ГОРДОН: Владимир Вольфович, займитесь делом!

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Я могу прийти в театр любой – они боятся – и сорвать спектакль, что режиссер плохой, актеры, неправильное понимание Достоевского. Все отказали, кроме Любимова. Любимов разрешил. В антракте я вышел на сцену. То есть я готов с ними спорить, но ни в коем случае не хочу.

А.ГОРДОН: Вы когда говорите, что у меня задача показать 60% хорошего...

В.ЖИРИНОВСКИЙ: А потом испортить все.

А.ГОРДОН: Эту задачу мне кто поставил?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Вы сами.

А.ГОРДОН: А зачем я это делаю?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: С тем, чтобы объяснить, что вот вы хотите меня вот как-то так развернуть, раскрутить и сказать "Да он, в принципе, на сцену давно хочет, а политика его не пускает".

А.ГОРДОН: А зачем я это делаю-то?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Как психолог! Вам хочется подумать "А чего у него все получается так хорошо?" Вы же завидуете. Вы же завидуете! И вы, и Познер – все мне завидуют. Всем вам говорю, всем – продюсерам, артистам, философам, священникам, всем. Пожалуйста. Вы меня недолюбливаете.

ВЛАДИМИР МЕНЬШОВ (противник В.Жириновского), кинорежиссер, народный артист России: Недолюбливаю, да.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Я знаю.

В.МЕНЬШОВ: Значит, поэтому...

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Вы в следующий раз позовите еще Пороховщикова, Харатьяна и Бондарчука. Ненавидят меня.

В.МЕНЬШОВ: Ну, я просто на этой стороне сижу – это уже очевидно, что я...

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Нет, ну просто я знаю заранее. Я вижу вот внутренне.

В.МЕНЬШОВ: Глаза, безусловно.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Дочь его вела передачу – ни разу не позвала! Всех позвала, кроме меня. Жириновского не зови – пожалуйста!

В.МЕНЬШОВ: Она, кстати, женщин звала.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Нет, там было и с участием мужчин.

В.МЕНЬШОВ: Иногда. Хорошо, да.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Были передачи, где она звала мужчин против женщин, чего-то такое, было.

В.МЕНЬШОВ: Значит, я боюсь, что эта передача все равно превращается в рекламный ролик, ваш, к выборам, к чему-то. Как вы все равно, все какие-то с извинениями, с уважением и так далее. Я должен тогда начать с того, что вот я, глядя в течение этих уже, я так долго вас не наблюдал никогда, близко. И моя внутренняя, не очень обоснованная интуитивная антипатия, она, так сказать, наросла просто до предела. Наросла, потому что это поведение, вы меня извините, я вижу во всем, вот, извините – нет, не извиняйте меня, вы извинений не просите – это во всем поведение, простите, афериста. Вот они так ведут себя. Так они завоевывают, так они... Значит, у них какой-то, так сказать, принцип. Когда человек, так сказать, если я его обману, значит, я хитрее, значит, я умнее, значит, я выше него. Ну вот здесь были примеры, ну, когда вас не поймать. Вам говорят "Вот там написано в книге", вы говорите "Это кто писал?" Да ваше заглавие, "Жириновский" книга называется – я не писал, это написал другой человек.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Да, правильно. Там целый коллектив авторов.

В.МЕНЬШОВ: Да, конечно. Ну, как же с вами разговаривать-то?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: А очень просто. Очень просто. При переиздании я все это убрал.

В.МЕНЬШОВ: Ну, разумеется.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: И возьмите второе издание книги – он же не берет!

В.МЕНЬШОВ: Ну, а зачем же..

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Это десятки тысяч!

В.МЕНЬШОВ: Ну, это разве аргумент?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Аргумент! Я специально убрал. Зная, что евреи России возмутились, я сказал "Уберите все это, это не мое". При переиздании все убрали, все.

В.МЕНЬШОВ: По моему мнению, когда вы появились на горизонте, я очень хорошо помню, что с одним близким человеком едва не расстался, потому что он сказал, что пойдет голосовать.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Он за меня?

В.МЕНЬШОВ: Да, голосовать. Но у меня как-то это было на уровне, еще раз говорю, интуиции. Потому я стал все больше и больше разглядывать. Когда Андрей Дементьев Вас призывает к тому, чтобы Вы употребили на что-то другое свои силы, он явно не понимает, о чем говорит, потому что Вы вне этого, ей Богу, это Ваш святой момент, который для Вас настал как личности, вот эта вот смута, которая воцарилась, и тогда Вы выскочили на поверхность совсем. Какое счастье, что для Белгородской области, с одной стороны, но с другой стороны, и для Вас. Если бы Вас избрали этим самым губернатором, мы бы посмотрели, что Вы в деле значите.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Конфетка была бы. Область – конфетка.

А.ГОРДОН: Владимир Вольфович, кто про что, а я про евреев. Ну так вот у меня получилось.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Давайте про евреев.

А.ГОРДОН: Во второй половине 1988 года Жириновский участвовал в создании легального еврейского национального движения, выступал на учредительной конференции советского общества еврейской культуры "Шалом". Был избран членом правления общества вместе с бывшим секретарем Биробиджанского Обкома КПСС Львом Шапиро и сионистом Юлием Кошаровским. Зачем?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Объясняю. Очередная утка. В 1987 году проходили собрания национальных диаспор по Москве – армяне, осетины, курды – ко всем я ходил, пришел и к ним. Но понимаете, что я у людей вызываю симпатии? Я – юрист, я просто пришел. Они в почтовые ящики бросают приглашения. Ну, я смотрю, в воскресенье – поеду, посмотрю, что это такое? Никогда не слышал – какой-то "Шалом", еврейское общество. Я – юрист, они всем дали устав. Я говорю: "А у вас ошибки здесь. Так нельзя писать, так нельзя" – "О, хорошо". И взяли и избрали. Все!

И я ушел, и никогда там не был! То есть, то же самое! В том же самом 1988 году ДС – "Демократический союз" проводит подпольный съезд. Я к ним прихожу, Новодворская. Я выступаю, делегаты съезда меня избирают. Ну, любит меня народ, любит! Можете понять, Гордон? И вас это бесит. Это бесит Меньшова, это бесит священников, это бесит Бовта – их никогда не будут любить, никогда! Это их всех бесит, что я могу вызывать симпатию у людей!

А.ГОРДОН: Вы мне сейчас, слушайте, вы мне сейчас все объяснили.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Меня в любую организацию изберут…

А.ГОРДОН: Стоп-стоп, я все понял.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: А Вас никогда не изберут. Вас никогда.

А.ГОРДОН: Тихо-тихо. Тихо! Тихо! Я все понял, дайте поделиться! У меня же инсайд, озарение. Я прохожу по Малой Бронной, там, где хасиды построили себе Синагогу. И там есть ларек, и стоят 2 бомжа у ларька. И один другого спрашивает, говорит: "Ты сегодня в храм или к жидам пойдешь?" Тот говорит: "Нет, сегодня в храме не дают, надо к жидам идти" - "А у жидов чего?" - "Да, как всегда сухой паек". Им было все равно куда идти – в храм или... – лишь бы дали. Я теперь понял, в чем дело.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Не поняли Вы. Не поняли. Мне ничего не дали! Но мне достаточно прийти в любой коллектив, выступить там, и все остальные опускаются вниз.

А.ГОРДОН: Да! Вот как здесь, конечно.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Это мой талант! Это мой талант, чего ж вы мне в этом упрекаете? "Вот, ему все дают!" Слушайте, ну давайте я буду идиотом и сидеть ничего не делать. Вот, молодец, вы не узнаете меня тогда. Вы же артист, вы же знаете, кто играет первую скрипку на площадке. Если есть человек, способный на главную роль, он играет.

Г.ДЖЕМАЛЬ: Владимир Вольфович.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Что?

Г.ДЖЕМАЛЬ: Я Вам хочу напомнить, что в том самом судьбоносном 2003 году Вы в газете "Версия" с продолжениями опубликовали автобиографические заметки. Вы там писали, что были в школе еврейским мальчиком, которого обижали русские. Помните?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Нет. Никогда такого не писал.

Г.ДЖЕМАЛЬ: Текст был.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Ну, журналист написал. Я такого не писал! Надо же говорить о том, я говорил так? Я делал так? В газетах черт знает что напишут! Интернет поднимите – там вообще, я контрабандой оружия занимался. Вы поймите, журналист ссылается, что якобы он. Газета как называется? "Версия". Это постоянная ложь. И на них в суд нельзя пойти! Мы излагаем версию – это не версия.

Е.ДРАПЕКО: Про Жириновского могу сказать?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Пожалуйста.

Е.ДРАПЕКО: Вот, сразу замолк. Владимир Вольфович, я помню 1993 год. И ко мне как известной артистке тогда явились господин Любимов – помните такой? Память была, гуляла память по Петербургу. И говорят: "Вы такая русская, вы такая национальная! Идите к нам, будем ставить про Микулу Селяниновича". А поскольку я наполовину украинка, то у меня вдруг в душе же зашевелилась моя украинская часть. Она обиделась. Я говорю: "Вы знаете, я не могу к вам пойти, потому что я не русская. Я боюсь вашего предложения по поводу русского народа и остальных народов". Уж, меня как бы трудно заподозрить в том, что я не люблю русский народ или русскую культуру, да? Но вот эта моя украинская часть все равно во мне шевелится. А если бы я была осетинка? А если бы я была бурятка? А если бы я была башкирка, татарка или чувашка, третий по численности народ страны, да? Что бы я тогда почувствовала? Мне страшно, Владимир Вольфович.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Не бойтесь.

Е.ДРАПЕКО: Поэтому я так обращаюсь к Вам.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Не бойтесь, защитим вас. Не бойтесь.

Е.ДРАПЕКО: Это Вам не дам просто провести в Парламенте, эту идею.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Мы хотим сказать в основном законе страны, что есть такой русский народ! Все – больше ничего! Указать, что есть он. Никаких привилегий! Никакой межэтнической конфронтации. Просто все остальные-то мы перечислили – все народы, чуваши, татары – все есть, кроме русского! Все!

А.ГОРДОН: Мы сейчас прервемся, а когда вернемся вот сюда, мы поговорим о том, кто же все-таки такой верховный правитель. Оставайтесь с нами.

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

А.ГОРДОН: "Не врать и не бояться!",  – под этим девизом сегодня проходит программа "ГордонКихот".

АЛЕКСАНДР БЯЛКО (противник В.Жириновского), декан Академии труда и социальных отношений: Там была опечатка. На выборах Жириновский попал с лозунгом "Не врать и не бояться", а на самом деле было написано "Врать и не бояться". Вот настоящий его лозунг.

А.ГОРДОН: "Врать и не бояться" – да, это похоже на то, что у нас получается сегодня, причем, по-моему, с двух сторон.

А.ДЕМЕНТЬЕВ: "Брать и не бояться".

А.ГОРДОН: Сейчас-сейчас-сейчас, там много можно вариантов. Брать, драть и не бояться.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Вы даже лозунг не можете придумать!

А.ГОРДОН: Еще что-то – и не бояться, да.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Ни одна партия не дала даже лозунга, с чем она идет.

А.ГОРДОН: Владимир Вольфович, почему Вы, по собственному Вашему признанию при всех Ваших талантах, при том, что люди тянутся к Вам, при том, что миллионы за Вас голосуют, почему Вы -  одинокий человек?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Я не одинокий. Просто я постоянно занят публичной деятельностью. Ведь любят не только здесь.

А.ГОРДОН: Да понимаю.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Во всем мире приедьте и спросите, что такое Россия? Вам мою фамилию назовут – не Зюганова, не Явлинского, не Чубайса. Во всем мире! Особенно в мусульманском! В Турции, в Ираке.

В.МЕНЬШОВ: А не Путина, еще скажите.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Его называют, и сейчас Медведева уже знают, что глава государства. Но потом говорят, да, Путин-Жириновский, Медведев-Жириновский. Потому что они вынуждены назвать, потому что везде им в голову вбивают, кто глава государства.

А.ГОРДОН: Вы Владимира Вольфовича давно, ведь, знаете и помните?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Во всем мире знают!

А.БЯЛКО: Просто у меня есть опыт волшебный и невероятный, на Шри-Ланке.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: А там что?

Погонщик слонов вот, чего-то говорит, я не могу понять, на каком языке. Оказывается, расшифровываю: "Жириновско бандито". Вот все, что о нас знают, на Шри-Ланке, что Жириновский – бандито, и все. Вот тем мы прославили страну.

А.ГОРДОН: Я хочу процитировать сейчас 2 интервью, которые вы давали. Одно из них – это газете "Час" в Латвии 1 сентября 2006 года. Корреспондент вас спрашивает: "А со спортом дружите? Тренажеры вот поставили, ну, видимо где-то там?" "Ни с кем я не дружу, - говорит Владимир Вольфович. – Ни с кем из людей, ни с кем из родственников и ни с каким хобби". Дальше, из интервью израильской журналистке Полине Капшеевой, опубликована на ее сайте обнаженная натура: "Но в России я выделяюсь. Все остальные мои конкуренты слабее меня, они это признают. Мне приятно.

Ну, и по своим родственникам вижу, что я лучше, большего достиг. Ну, одновременно ревность, зависть, борьба со стороны родственников, со всех сторон. Даже со стороны родного сына, моих детей тоже вижу зависть и ненависть" - "Детей? В одном из интервью вы говорили, что у вас 1 сын" - "Трое детей. Но я не всем всe говорю. Иногда отправляю старую информацию, а в другой раз более полную". Ваши слова, нет?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Значит, что здесь вы видите чего-то крамольного?

А.ГОРДОН: Никакого крамольного, я хочу понять, почему вы, выдающийся человек, замечательный политик, который желает счастья всему русскому и остальным народам, не можете это счастье принести своим друзьям, которых у вас нет, своей семье, своему сыну или сколько там у вас детей, троим? Почему они вас ненавидят, почему вы одиноки, почему вы несчастны.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Объясняю! Вы понимаете, я такой какой есть. Я говорю о себе правду, и вы меня в этом упрекаете.

А.ГОРДОН: Не упрекаю.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Но я вам говорю: я не хочу дружить с тренажерами. Вот, он не хочет заниматься спортом. У меня нету друзей – их не может быть, потому что я постоянно занят на работе. И любые друзья начинают завидовать, понимаете? 20 лет я оторван от них. 20 лет назад мои друзья испугались: "О! Кандидат в президенты" - все, они испугались, что завтра начнутся репрессии, когда узнают, что они испугались.

А.ГОРДОН: То есть рядом с вами нет ни единого человека, который мог бы сказать вам тихое, простое человеческое слово, от которого вы могли бы узнать, как, собственно, этот народ, о котором вы так заботитесь.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Я все знаю от народа!

А.ГОРДОН: От какого народа-то?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Я получаю в день 200 писем, в день! Дай Бог, чтобы вы их все получали.

А.ГОРДОН: Просят? 200 писем просят?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Нет. Все сообщают, все знаю.

А.ГОРДОН: Доносят, хвалят.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: И со своим активом объехал всю страну, был на самых глухих полустанках. И о чем думает наш народ? Как он относится к власти, ко мне, к партии – все знаю! Все знаю! Поэтому я откровенно что-то говорю, вы меня упрекаете. Сейчас скажу, я счастливый, все мои родственники счастливые, все друзья счастливые, а страна – несчастная. Тогда я идиот. Страна несчастная, а вокруг меня все счастливые – тогда я идиот, я не хочу им быть.

А.ГОРДОН: А вы решили наоборот?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: В несчастной стране все должны быть несчастны! И я, и мои родственники, и мои близкие! Вот это правда! Вот это правда. А если бы я дал интервью, что все отлично и упаковал, мои детишки, внуки, родственники, все – тогда кто ты такой вообще? Ты, значит, за наш счет, за счет страны себе все сделал?

А.ГОРДОН: Опять напомнили мне анекдот, когда внук декабриста сидит и музицирует во время Февральской революции. Вдруг врываются какие-то люди, он говорит: "Что там за шум такой?" - "Да там пришли какие-то революционеры" - "Да, и чего хотят?" - "Хотят, чтобы богатых не было". Он говорит: "Странно, мой дед голову сложил за то, чтобы бедных не было". А тут вот абсолютно то же самое. Я вас умоляю, ответьте мне на простой вопрос: перед смертью есть кому стакан воды подать или нет?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Есть. Очередь стоит. И я охрану увеличиваю, чтобы они не подрались.

А.ГОРДОН: Да вы понимаете, что как только вы сделаете не то, что шаг назад, а шаг в сторону.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Я клонирование уже заказал.

А.ГОРДОН: О, это интересно.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Клонирование.

А.ГОРДОН: А шаг в сторону от публичной политики вы сделаете, разбегутся все – и окружение, и сторонники, и охрана.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Согласен! Согласен!

А.ГОРДОН: Так кто подаст стакан воды?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Не надо мне думать об этом – все у меня в этом смысле в порядке. Ох, все-таки кому-то надо сделать хорошо, чтобы он, вот этот самый предателем окажется. Если я кого-то приближу и сделаю ставку, что он мне подаст – он мне подаст отравленный стакан воды. Вот он и подаст!

А.ГОРДОН: То есть у вас комплекс Цезаря все-таки есть.

А.ДЕМЕНТЬЕВ: Владимир Вольфович, вы счастливый человек?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Да, счастливый только в одном смысле – я смог сказать абсолютно все нашему народу и всей планете. Я никогда не думал, что лучше промолчать, как там в Кремле подумают, Карл Маркс. У меня нету тормозов – я единственный в мире без тормозов.

А.ГОРДОН: Народ несчастный, родственники несчастные, друзья несчастные, а вы, оказывается, все-таки счастливый! За наш счет?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Я счастлив, что я это могу говорить и меня слышат миллионы. Белград! Январь 1994 года. Стоит миллион, чужой народ!

А.ДЕМЕНТЬЕВ: Сколько же можно говорить? Давайте все-таки действовать. Ну, как же так?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Но я же не командир партизанского отряда!

А.ГОРДОН: А почему?

А.ДЕМЕНТЬЕВ: Но вы, простите, Жириновский, которого знает весь мир. Вы собираете миллионы людей, что же они несчастны-то с вами?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Ну для того. Я их пытаюсь убедить, что они еще 50 лет будут несчастны, пока меня не изберут!

А.ГОРДОН: Кем?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Президентом!

А.ДЕМЕНТЬЕВ: Нельзя вас избирать!

А.ГОРДОН: Стоп, стоп! Дошли до темы. Стоп, стоп, стоп, стоп!

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Главой! Вы же сами себе противоречите: несчастный народ, а вы не хотите, чтобы я стал главой. Ну и оставайтесь несчастными.

А.ГОРДОН: Верховный правитель, вторая предложенная вами поправка.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Да.

А.ГОРДОН: Правильно ли я понимаю, что это шаг в сторону так вами горячо любимой монархии?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Это шаг в сторону уважения русского языка. Если вы не хотите вставить в преамбулу "русский народ", то давайте хотя бы главу государства назовем по-русски. Мы же говорим "Правительство России"? Что такое правительство?

А.ГОРДОН: Арбуз, абажур, ананас и так до буквы... Да, это все не русское.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Я вам говорю еще раз.

А.ГОРДОН: Конституцию как мы назовем? Саму Конституцию?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Основной закон – уже назван. Все! Основа, правовая основа – все можно по-русски назвать. Все!

А.ГОРДОН: Российскую Федерацию как мы назовем?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Россия. В Конституции об этом сказано, что Россия и Российская Федерация – это равнозначные понятия. Россия, республика – все.

А.ГОРДОН: Депутата как мы назовем?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Посланник! Как сербы назвали. Они назвали не депутаты, а посланники – нижнюю палату и верхнюю. У них мне еще нравится аэропорт – чужое слов – назвали чисто по-славянски "Летище". Летчик – летать, и летище – где подымаются. Мы же самолет назвали? Мы же не говорим аэроплан? Хотя говорили одно время. Самолет, паровоз, тепловоз.

А.ГОРДОН: Правильно ли я понимаю, что если вас изберут верховным правителем, то вы вводите реформу русского языка?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Частичную, чтобы люди не мучились. Просто мы предложим. Предложим! Перевод на русский язык. И будем штрафовать. В основном злоупотребляют журналисты.

А.ГОРДОН: Погодите, штрафовать – не русское слово.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Наказывать, наказывать. Дадим – это 20 слов всего: не дилер, а посредник, не киллер, а наемный убийца, вот так вот все дадим. Не муниципалитет, а община. Ну, где русский язык? Му-ни-ци-паль... – это же вообще сломать! Не Башкортостан – Башкирия, норма русского языка. То есть мы дадим перечень слов, которые сегодня внедряют нам. Ваучеры, фьючерсы заменили русский язык. Люди растут, не знают, о чем идет речь. "Монополия" игра появилась! Надо бороться с монополиями! Запустили игра "Монополия". То есть нормально, без всякой глубокой реформы отменять там какие-то правила, чисто дать русские слова тем иностранным, которыми засорили. Вот, больше ничего. Вот и все.

А.ГОРДОН: Да, Владимир Вольфович, все-таки монархия?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Монархия – это единственная форма, при которой Россия может оставаться как государство. Это не я придумал, это лучшие русские философы и умы сказали. Федерация – гибель, только унитарное. Демократия – гибель. Не потому, что русские не хотят демократии. Потому что страна очень огромная, и в случае демократии мы размягчаемся, и куски начинают отпадать. Потому что рядом процветающие государства – они все расползутся к Китаю, к Исламу, к японцам, к шведам – и останется Московия.

А.ГОРДОН: Согласен. Тогда почему вы хотите стать президентом или верховным правителем, а не царем?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Так у нас нету монархии.

А.ГОРДОН: Ну как это? Погодите. Вы говорите, что без монархии мы распадемся, монархии у нас нет. Значит, мы распадемся.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Да. Пожалуйста, давайте поставим на референдум.

А.ГОРДОН: Погодите, значит, мы распадемся?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Нет.

А.ГОРДОН: То есть правильно ли я понимаю, что в ближайшем времени в программу вашей партии предвыборную на следующих выборах будет включен пункт о референдуме за монархию?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Нет. Мы можем изменить название, и верховный правитель – это и будет уже монарх. Главное заблуждение, Александр Гордон, вы что все хотите какого-то идеала? Вы все хотите, чтобы политик – это был идеальнейший человек, самый умный, самый добрый, с большим количеством детей, друзей, чтобы за ним шли миллионы. С какой стати вдруг появится такой человек?

А.ДЕМЕНТЬЕВ: Нет, чтобы слово не расходилось с делом – это главное.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: А как это возможно, когда ситуация меняется?

А.ДЕМЕНТЬЕВ: Не знаю – мы вас избрали!

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Но мы вам и объясняем! Мы вам говорим, как может быть. А ситуация меняется. Так что, мы будем все по-старому делать? Ситуация же меняется! Ведь сейчас спокойней стало в стране? Спокойней. И вспомните 1991 год, 1993 год. То есть мы исходим из того, что происходит в стране. Если Путин, Медведев уже не делают ошибок Ельцина, нам труднее их критиковать. Потому что они этих ошибок не делают.

А.ДЕМЕНТЬЕВ: Но они делают другие.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: А вы говорите "вы с властью"! Слушайте, верните Ельцина, мы снова будем ярыми его противниками. Но его же нет?

А.ГОРДОН: Вот тут говорили, какое общество – такие политики. Ну да: какое общество, такие и артисты, такие и писатели, такие и да... Всегда же хочется наоборот: какие писатели, такое общество. Ну вот, какие политики – такие и общества. Вы сказали, в чем идеал политика для нас? Ну вот, для меня, например? Да, чтобы не врал? Да нет, не может человек не врать, тем более публично. Чтобы он был добрым и детей любил? Это его личное дело, в конце концов.

Мне кажется, что главное, что политик должен – жить одной жизнью со своей страной. Он должен быть живым человеком. Мне представляется, что вы настолько устали от себя самого, от этого потока, водопада слов, который вы вынуждены произносить, потому что вы боитесь, что те, к кому вы обращаетесь, тихого слова и простого не услышат. Вы настолько изможденный человек внутренне, что перестали быть живым – я вас поэтому и позвал.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Да. Опять вашу старую песню.

А.ГОРДОН: Нет, погодите.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Я не устал. Я не изможден. У меня нет других вариантов. Я никуда никогда не перейду – ни  губернатором, ни послом – я вам всем докажу, что если меня не будет в Кремле, вы будете все жить плохо. Потому что Россия – это страна одного человека. Он должен появиться и помочь всей стране.

А.ГОРДОН: И мы знаем этого человека даже!

В.ЖИРИНОВСКИЙ: И вы будете 100 раз тогда выбирать – ничего не будет.

А.ГОРДОН: Спасибо.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: А я спокойненько буду отдыхать.

А.ГОРДОН: Спасибо, Владимир Вольфович. Спасибо. Потрясающе. Река времен в своем стремлении уносит все дела людей, и топит в пропасти забвенья народы, царства и царей. А если что и остается под звуки лиры иль трубы, то вечностью жерлом пожрется и общей не уйдет судьбы. Эту перспективу мы все знаем. Но нам до этой вечности надо прожить свою земную человеческую жизнь. И прожить ее надо не богато, не бедно, не зло, прожить ее надо достойно, что бы каждый из нас в это не вкладывал.

Получается это у нашего героя? Я не знаю. Я не знаю, может быть, действительно, это такая проекция, это такой фантом наших общих грехов, ошибок, бед? Тогда мы посмотрели сегодня на портрет нашего общества. Ребят, с Владимиром Вольфовичем ничего сделать нельзя – он состоявшийся, взрослый человек. Давайте попробуем что-нибудь сделать с собой в этом случае. На этом мы далеко не уедем, особенно в наши времена. До свидания.