Большой театр завершает юбилейный 240-й сезон премьерой

Как гром среди ясного репертуара Большого театра — постановка «Ундина». Абсолютно новые либретто и хореография, нескончаемый поток эмоций на сцене, где пространство поделено совсем уж непривычным для балета образом: множество колонн создают строгий геометрический рисунок, который «раскрашивают» движения танцоров.

Балет смотрится, балет завораживает, но привычного для балета сюжета нет. Есть лишь два основных образа: мужчины, беглеца от реальности и женщины, мифической ундины, проводницы в мир снов и иллюзий.

«Мне хотелось, чтобы это было путешествие в свой мир, а какие краски туда добавить — тревоги, романтизм — это уже на фантазию каждого зрителя», - отмечает хореограф-постановщик Вячеслав Самодуров.

Приглашенному в Большой Вячеславу Самодурову дали полный карт-бланш. В прошлом — премьер Мариинского театра, Национального балета Нидерландов и британского Ковент-Гардена, последние пять лет активно ставит балеты в России. И как хореограф имеет успех - несколько «Золотых масок». Но его «Ундина» - что-то совершенно новое, сплав танцевальных стилей и направлений.

«Точно, наверное, не классика, к которой мы все привыкли. Ни белые трико, ни пятые позиции и не неоклассика. Это определенный стиль определенного балетмейстера, и этот стиль принадлежит Славе Самодурову», - отмечает ведущий солист Большого театра, исполнитель партии Беглеца Игорь Цвирко.

Костюмы солистов и кордебалета ничем не отличаются, они множат образ Беглеца и Ундины на сцене. Над созданием платья морской девы трудились полгода, ведь костюмеры добивались определенного эффекта. Чтобы оно, будто отблески на поверхности воды, переливалось и играло под светом театральных софитов.

Будто рябь пробежала по сцене — это ундины, немного пугливые и грациозные. Чтобы изобразить пластику бестелесной девы, прима-балерина Большого театра Екатерина Крысанова держала в голове образ, подсмотренный у природы — водомерку.

«Иногда нам кажется, что она летит, а иногда она производит впечатление, что скользит. Вот я для себя старалась в этом ключе работать. Больше как бы в плоскости парить над сценой», - рассказывает прима-балерина Большого театра, исполнительница партии Ундины Екатерина Крысанова.

В основе балета непростая музыка немецкого композитора Ханса Вернера Хенце. Написанная еще в 50-х годах, сперва она была признана слишком авангардной. Но на дворе век XXI — ее время пришло, уверен Вячеслав Самодуров. Динамичная, резкая, тревожная — ее настолько сложно исполнять, что оркестр раз за разом проходит на репетициях сложные места.

А танцоры раз за разом переживает, попадут ли в нее. Ведь на сцене все должно сливаться воедино. И предлагать зрителю подобрать свои ассоциации, найти свое место в этом тревожном и хрупком мире.

«Я часто впадаю в транс, когда смотрю, буквально! К этому вообще нельзя относиться с точки зрения того, что там происходит. Потому что ничего такого, что можно пересказать, не происходит», - отмечает художник по костюмам Елена Зайцева.

Поэтому балет нужно не просто смотреть. «Ундину» надо пережить.