В Лондоне после продолжительной болезни скончался оперный певец Дмитрий Хворостовский

Не стало Дмитрия Хворостовского — легенды оперной сцены, которого просто обожали поклонники. Лучший певец мира, самый изысканный баритон — каких только званий он не был удостоен за свою блестящую карьеру! Ему было всего 55. Два с половиной года Хворостовский боролся с тяжелой болезнью. Боролся изо всех сил. Но она взяла верх.

Сегодня, когда его не стало, на его страничке в социальной сети появилась запись от имени семьи. Прощай, любимый оперный певец, муж, отец, друг. Дмитрий Хворостовский ушел из жизни утром, в Лондоне, в кругу самых близких. Но с нами навсегда останется память о нем и его проникновенный голос, льющийся из глубины души.

Он так хотел спеть именно здесь, в родном Красноярске. Своим землякам Дмитрий Хворостовский отдал всего себя. На последнем концерте он успел еще раз признаться в любви зрителям. Они, как всегда, ответили взаимностью.

«Я должен был вернуться. Я вернулся к вам, потому что я вас люблю, потому что это мой родной город», — сказал народный артист России Дмитрий Хворостовский.

В родном городе он провел всего несколько лет после выпуска из Красноярского института искусств. Уже в 27 статного и харизматичного Хворостовского отправили на конкурс оперных певцов в Кардифф, его еще называют олимпиадой музыкантов. Советский Союз принимал в нем участие впервые. И сразу оглушительный успех: Хворостовский получил звание «Лучшего певца мира». И с тех пор разрывался между главными оперными сценами: Ковент-Гарден, Ла-Скала, Метрополитен.

Ему отдавали лучшие партии: Жермон в «Травиате», Родриго в опере «Дон Карлос», Дон Жуан, Евгений Онегин. А сам он с 20 лет мечтал сыграть неуклюжего и прихрамывающего шута Риголетто в опере «Верди». И, конечно, визитная карточка Хворостовского — роль графа ди Луна в опере «Трубадур». Его любимая, но и самая сложная для исполнения. После нее иностранные критики присвоили певцу еще одно звание: самый изысканный баритон.

И как только выдавалась свободная неделя, он стремился в Россию, в Мариинку или уютный зал столичной консерватории. Здесь он часто исполнял песни на музыку Георгия Свиридова. Композитор относился к Хворостовскому как к внуку и всегда повторял, что так пронзительно его произведения мог исполнить только единственный певец.

Успех его любил, а неудачи, казалось, обходили стороной. От того так невозможно было поверить в диагноз врачей, поставленный два года назад: рак мозга. Три месяца болезненной лучевой терапии и запрет на его главное лекарство — сцену.

«Я не помню, что я сказал. Я сказал, что в принципе в жизни всего добился, я все сделал: посадил деревья, вырастил детей, у меня была прекрасная карьера. Что еще? А пошли вы все - вот такое было. А потом все пошло. Не имею права. Должен жить не для себя, как и всегда. Не для себя», — говорил Дмитрий Хворостовский.

Когда врачи разрешили снова петь, он устроил благотворительный концерт в Уфе совместно с «Русфондом», чтобы собрать деньги на лечение больным детям. Больным, в том числе, и онкологическими заболеваниями. В антракте хотелось приободрить каждого, ведь он как никто знал, чего стоит эта ежедневная борьба с болезнью.

«Здесь болеют серьезно. Нужна очень действующая серьезная помощь. Нужно помогать, нужно обо всем забывать, обо всех амбициях. Это самое главное, что у нас есть — наши дети», — говорил Дмитрий Хворостовский.

Отец четверых детей, он никогда не показывал, что ему больно. Хворостовский репетировал на сцене до последнего и боялся сбавлять обороты. Чтобы поклонники запомнили его таким, с неуемной энергией и этой широкой улыбкой.

«За каждый год мне прибавляется по два, потому что скорость и интенсивность проживания времени очень и очень высока», — говорил Дмитрий Хворостовский.