В России сегодня вспоминают события осени 1993 года

В России сегодня вспоминают события осени 1993 года. 25 лет назад затяжной политический кризис перерос в вооруженные столкновения, жертвами которых стали около 200 человек. 3 октября сторонники Верховного Совета попытались взять штурмом телецентр Останкино и здание столичной мэрии. В ответ Борис Ельцин объявил в Москве чрезвычайное положение, в город ввели войска. Единой точки зрения на случившееся нет и спустя четверть века. 

3 октября, Москва, Садовое кольцо. Колонну БТР внутренних войск, с бойцами «на броне», обгоняют грузовики с вооруженными сторонниками Верховного совета. «Не надо крови» кричали те, кто ехал захватывать телецентр «Останкино». Хотя к тому времени кровь уже пролилась – были убитые и раненые с обеих сторон. Противники президента Ельцина, его недавние ближайшие соратники – Руслан Хасбулатов и Александр Руцкой, после нескольких дней, проведенных в блокированном Белом доме, 3 октября решили перейти в контрнаступление, прямо с балкона здания обозначив цели.

«Надо штурмом взять Кремль! С узурпатором Ельциным!», – кричал Хасбулатов.

«Молодежь, боеспособные мужчины, вы должны формировать отряд, и надо сегодня штурмом взять мэрию и Останкино!», – призывал Руцкой.

Через несколько часов – штурм здания. Грузовик таранит двери, внутри взрывается граната, стрельба очередями по атакующим. 25 лет спустя Александр Руцкой спокойно проходит в здание телецентра через те же самые двери.

«Я не въезжал на грузовике в это окно, да? Поэтому у меня ощущений нет никаких. Я не говорил «на штурм Останкино». Зайдите, возьмите архивы, посмотрите. Я не говорил — штурм Останкино. Я сказал — надо идти в Останкино и требовать выход в эфир», – заявил он.

На стенах здесь памятные таблички с именами погибших во время попытки штурма – рядовой Внутренних войск Николай Ситников и видеоинженер Сергей Красильников. Таблички сделаны из тех самых мраморных панелей, в которые попали осколки и пули.

«Я сожалею о том, что произошло в 1993 году. Глубоко сожалею. Я даже себе и в мыслях, и во сне не мог себе представить, что именно все закончится так», – сказал Руцкой.

Представить себе, чем все закончится, не мог не только Александр Руцкой, на тот момент вице-президент России. Президент Борис Ельцин тоже представлял себе иной исход, когда подписывал указ номер 1400, в котором сообщал, что парламент, на тот момент он назывался Верховный Совет, должен быть распущен. Сергей Филатов тогда был руководителем администрации президента.

«Это очень опасный указ, мы не знаем, как повернется. Это может привести к гражданской войне», – отметил он.

Полномочий распускать высший законодательный орган страны у Ельцина не было. Съезд охарактеризовал действия Ельцина как госпереворот, постановив, что его полномочия переходят к Руцкому, назначил силовых министров. После чего здание парламента было заблокировано силами МВД, в нем отключили электро- и водоснабжение, вынуждая депутатов прекратить работу и разойтись. Часть разошлась, часть осталась работать в темноте, при свечах и фонариках, самые же решительные занялись организацией сопротивления – агитацией, сооружением баррикад.

Почти неделю Москва находилась в ситуации не двоевластия даже, нет, безвластия. 3 октября все началось с шествия на Октябрьской площади, затем попытка соорудить баррикады на Смоленской площади, потом – прорыв через милицейские кордоны на Крымском мосту.

Действуют организовано, по плану. Захвачены несколько грузовиков Внутренних войск, они идут на таран. Потом такое же повторят у здания мэрии, у телецентра. Милиционеры, большинство из которых безоружные, разбегаются, их щиты и каски оставляют себе в качестве трофеев.

Уже ночью, после поражения штурмовавших «Останкино», в город были введены армейские части, до этого избегавшие прямого участия в конфликте. О погибших, которых, по слухам и сплетням, исчисляли то в десятках то в сотнях или даже тысячах, узнали в стране и в мире, появился мотив для масштабной силовой операции.

Два дня в Москве фактически шла гражданская война. То, что не случилось, уже казавшейся неминуемой гражданской войны в масштабах всей страны, можно объяснить чудом, а можно – парализующим психологическим шоком. В России ранее не видели такого, чтобы в столице танки российской армии били прямой наводкой по зданию российского парламента, в котором сидел вице-президент и призывал на подмогу военную авиацию.

Находившиеся по разные стороны баррикад в октябре 93 года, теперь, спустя четверть века, приходят к выводам, которые и тогда казались, вроде бы, всем очевидными – личные амбиции и нежелание договариваться заводят политиков в тупик, который для окружающих оказывается трагедией.