Финальный вопрос, который задали журналисты Владимиру Путину, касался темы исторической памяти

Почему в Европе упорно избегают любых упоминаний о подвигах советских воинов и запрещают георгиевские ленточки? И можно ли что-то сделать с этим? 

— Чем сильнее будет Россия, тем быстрее это будет сходить на нет. Первое.

Второе. Что касается, почему это вообще происходит, я считаю, что это проявление, как ни странно прозвучит, реваншизма со стороны тех самых глобалистских западных элит, о которых я уже упоминал. Не к ночи будем вспоминать, но уже в позднее время.

Что имею в виду? Ведь, я уже сказал, и мы все это знаем, что все рассчитывали на быстрый крах России, в течение шести месяцев все должно было бы, по их мнению, развалиться, предприятия должны были встать, банковская система должна была бы перестать работать, миллионы людей должны были оказаться на улице.

У нас, кстати, самая низкая безработица из всех стран «двадцатки», 2,2% до сих пор, и все рассчитывали что-то оттяпать у России, что-то хапнуть, извините за простоту выражения.

Вот Финляндия зачем вступила в НАТО? У нас что, в Финляндии были какие-то территориальные споры? Нет. Все было давно решено, ничего не нужно. И руководство Финляндии это прекрасно понимало. Чего в НАТО-то пошли? А в надежде, что здесь у нас все рухнет, они тут как тут, цап-царап, вот они уже там границу строят по реке Сестре.

Я бы и жесты определенные сделал, и кое-что сказал, но поскольку я родом из культурной столицы, я воздержусь.

Я думаю, что в значительной степени то, что происходит, продиктовано именно соображениями подобного рода.

Но сейчас, когда приходит понимание, что все не так просто, что возникают проблемы, что преодолеть их достаточно сложно, и лучше искать пути возобновления нормальных отношений, лучше переходить к каким-то договоренностям, взаимоприемлемым договоренностям.

А кстати говоря, мы с Европой всегда строили отношения на принципы взаимного уважения и учета интересов. Это не пустое дипломатическое словосочетание. Мы именно так и делали.

Не всегда с Европой так разговаривают сегодня, а мы только так разговаривали, всегда, но этого показалось мало.

Надеюсь, что осознание того, что это была ошибочная позиция, сейчас уже обозначилось, и будет набирать обороты и силу.

И в конечном итоге мы все-таки восстановим отношения со многими странами, которые сегодня пытаются предать анафеме наши отношения.

Но чем раньше это произойдет, тем лучше и для нас, и в данном случае для европейских стран.