Новости
Хотите получать уведомления от сайта «Первого канала»?
Все новостиПолитикаЭкономикаОбществоВ миреКриминалТехнологииЗдоровьеКультураСпортОднакоПогодаЮбилей программы "Время"
24 мая 2015, 22:10

Его называют лучшим современным поэтом страны, из которой его изгнали. Иосифу Бродскому — 75

Гений среди поколений - его называли абсолютным поэтом и абсолютным непоэтом, снобом и безумцем, ахматовским сиротой и невским задавакой, эскепистом и нашим всем. Казалось, от главного нашего всего - Пушкина - его отличала лишь полученная Нобелевка, да увиденная заграница. Иосиф Бродский, сегодня ему было бы 75. Его соратники и современники готовы вспоминать и разбирать его на цитаты, уверяя: он не стеснялся казаться тем, кем не был.

Даже модные изобретатели слоганов ставят на Бродского: "Я не пил лишь сухую воду", "Есть города, в которые нет возврата", "Если выпало в империи родиться".

Перед объездом Бродский написал Брежневу: "Я принадлежу к русской литературе, чувствую себя ее частицей, и никакая перемена места пребывания этого не изменит".

Своего профессора студенты называли на американский манер просто по имени - Иосиф или Джозеф, и даже по прошествии десятилетий с легкостью воспроизводят, как это было.

"Мы все сидели в классе и долго ждали его. Он всегда опаздывал", - вспоминает бывшая студентка Иосифа Бродского Лиса Хиршфилд.

"Наконец, он резко входил, бросал книги. Традиционным началом был всегда его вздох из глубины души", - продолжает рассказ Свен Биркертс.

"Потом он доставал сигарету", - дополняет Лиса Хиршфилд.

"Часто он не мог найти зажигалку в кармане. И тогда он просил, обводил глазами класс и, конечно, кто-то из студенток всегда к нему подскакивал и протягивал зажигалку", - рассказывает Елена Сиянко.

Где бы он ни стоял за кафедрой, рассказывая о поэзии, а служил профессор Бродский в разное время в нескольких американских университетах, - сценарий везде был похожим: весь урок мог состоять из обсуждения одной стихотворной строчки, которую мусолили, кромсали на буквы, исследовали на молекулярном уровне, чтобы понять, из чего состоят стихи. И когда их профессор Иосиф задавал вопрос: "Ну, что вы здесь видите?", у студентов от перенапряжения выступала испарина. Непривычная история - ни один профессор в их жизни не выводил слова на уровень метафизики.

"И та тишина, которая повисала в классе, иногда была кошмарной, он смотрел на нас и ничего не говорил. У нас никогда не было профессора, который просто приходил и смотрел на нас", - отмечает Свен Биркертс. 

"Однажды, я даже помню майский день, жаркий, все окна открыты, полная тишина, никто не пробует ответить на его вопрос, все боятся – и вдруг летит шмель или муха, я уж даже не помню, кто-то в классе на задней парте громко эту муху прибил. И Бродский тихо сказал: "Victory!", - вспоминает Елена Сиянко.

На днях профессор Джейн Таубман обнаружила в своем доме клад: аудиокассеты с редчайшей записью, сделанной ей в 83-м году. Всё это казалось неправдоподобным: сквозь шипение старой пленки доносился голос ее друга и коллеги Иосифа Бродского. Как будто он тут, рядом. Преподавание было единственным способом его стабильного заработка. Английский язык, на котором он вел лекции, в то далекое время еще требовал от него некоторых усилий.

"Его занятия были 20-ю минутами чистого золота, и все остальное время - час 20 минут Иосиф произносил: "А-а-а-а-а-а-а-а", потому что он не мог вынести неправильного слова на английском. Он искал единственно подходящее и знал его, у него был удивительно богатый запас слов. И студенты обычно ждали. И если он не мог его найти, это был замечательный вздох Бродского", - рассказывает профессор Амхерст-коледжа Джейн Таубман.

Открытия Джейн Таубман на этом не закончились. Оказалось, что в архиве одного из колледжей пылилась папка, в которую никто прежде не заглядывал.

Вот они вдвоем на торжестве по случаю окончания учебного года – он едва тогда не опоздал и прибыл в последний момент, а вот официальное - будто не из нашего времени. А вот – редкая улыбка, на его фотографиях такая почти не встречается.

Но самая удивительная серия снимков появилась после того, как писатель Соломон Волков со своей женой, фотографом Марианной Волковой пришли вольнослушателями в Колумбийский университет. После первой же лекции Бродского, вспоминает Соломон, ему стало безумно жаль, что адресатами этих сокровищ, останутся только его американские студенты. Он предложил профессору начать записывать всё озвученное им в аудитории в виде бесед – тот немедленно согласился, в результате появится знаменитая книга их "Диалогов". На этих снимках все курят - Бродский свои LM, от которых отрывал фильтр для крепости, курят и студенты. Необычным им казалось всё: от биографии большого поэта, высланного с родины, до его полного презрения по отношению к любой норме, в том числе и запрещающей: курит Бродский под знаком "No smoking".

"Он был для них в моем представлении одновременно и князем Мышкиным, и Раскольниковым. Князем Мышкиным потому, что он являлся перед ними иногда в каком-то таком запредельно ангельском качестве, как некий поэт с крылышками за спиной, а Раскольниковым, потому что он мог в любой момент вытащить топор и рубануть! Что он и делал!" - рассказывает писатель, музыковед, бывший студент-вольнослушатель курса И. Бродского Соломон Волков.

"Он мог быть очень резким: мог отреагировать на реплику студента, например: "Это дерьмо, послушай, это дерьмо!" - вспоминает Свен Биркертс.

Большую часть своей профессорской жизни Бродский провел в женском колледже Маунт Холиок. И женщины в классе имели тенденцию в него влюбляться. На вопрос "и каково ему?" однажды неосторожно, но откровенно высказался: "Я как лиса в курятнике", что стоило ему потом неприятностей.

"У моей подруги были с ним отношения. Это продолжалось около полугода", - рассказывает Лиса Хиршфилд.

"Он приглашал мою сестру, его студентку, на ужин, делая ей поэтические предложения", - продолжает Свен Биркертс.

С профессором Викторией Швейцер Иосиф Бродский делил один учительский офис, и даже один стол. И если попробовать определить ее роль в его жизни, то, наверное, она была ему кем-то вроде мамы в Америке. Он очень ее любил, посвящал стихи. А она носила ему в термосе кофе. В ее гараже осталась лампа из его кабинета, пишущая машинка, журнальный стол. Но если для университетов Бродский так и не стал своим, то почему же так крепко прижали его к сердцу студенты?

"Многие из них осознали, когда они уже свой курс у Бродского закончили, что он их учил тому, как жить, он их учил искусству жизни. И в этом, конечно, было его величие", - отмечает Соломон Волков.

Когда ему исполнялось 50, отличница Лиса принесла в офис своего учителя торт, пропитанный бренди. Учитель с удовольствием его потом ел неделю и смеялся: торт не портится - бренди работает. В Лисином доме, как и у многих бывших студентов Бродского, осталась поминальная свеча. Была метель, когда профессор Бродский внезапно умер от сердечного приступа. Проститься с ним они ехали в шторм со всей Америки.

"Там было подобие очереди, люди ждали, чтобы войти и увидеть его. Я заходила туда несколько раз. И просто смотрела на него, очень важного для меня человека", - признается Лиса Хиршфилд.

До последнего момента у Лисы была тайна. И, в общем, ей стыдно. Случалось, студенты заходили к профессору домой. В один из таких визитов Лиса на память украла его фотографию. На ней он в Венеции. Что сказал бы, если б узнал? Да, простил бы, конечно, добавив, как всегда, что-нибудь саркастическое.

Читайте также:

Главные новости

Новости

Все новости

Архив новостей