Новости
Хотите получать уведомления от сайта «Первого канала»?
Все новостиПолитикаЭкономикаОбществоВ миреКриминалТехнологииЗдоровьеКультураСпортОднакоПогодаЮбилей программы "Время"
22 апреля 2020, 21:07

22 апреля 2020 года исполнилось 150 лет со дня рождения Владимира Ильича Ульянова-Ленина


Кирилл Клейменов

Сегодня 22 апреля. У всех, кто успел побыть хотя бы октябренком, есть стойкая ассоциация с этой датой. День рождения Ильича. Но сегодня не просто день рождения, а 150 лет со дня рождения вождя мирового пролетариата. Владимира Ульянова. Николая Ленина. Много у него было имен. Что можно сейчас о нем сказать? Что вспомнить?


Во-первых, рано или поздно придется честно разобраться со своей историей. Сначала Ленин — новый мессия. Потом — дьявол во плоти. Всадник Апокалипсиса. Конечно, Ленин не был ни тем, ни другим. Он был тем не менее главным политиком ХХ века. Он навсегда изменил мир. Вопрос — как изменил? Лучше стал мир после него или наоборот?


С одной стороны, восьмичасовой рабочий день. Равноправие мужчин и женщин. Социальное равенство. Всеобщее бесплатное образование, доступная культура — все, что сейчас кажется просто абсолютной обыденной нормальностью для многих стран мира, это впервые возникло именно здесь. В нашей с вами стране. И во многом благодаря Ленину.


С другой стороны, 70 лет мировой вражды — это тоже его наследие. И не потому что он был лично очень жестоким человеком. Политика можно судить только в его времени. Говорить, что Александр Македонский людей убивал, и поэтому нет ему места в мировой истории, это просто пошлость.


Ленин не был особенно жестоким ни по отношению к своим оппонентам — белый террор был не слаще красного, да и строго говоря, не он первый начал, ни вообще по отношению к коллегам по столетию. В нем, в ХХ веке, садистов хватало. Перечислять не хочется. И у нас. И в Европе. И в Азии. Ленин точно не первый в этой мрачной шеренге.


Так почему же так получилось? Почему мир после Ленина несколько поколений холодел на грани войны?


Я уверен — потому что Ленин служил не человеку. Не конкретным людям, как должен политик. Он служил абстракции. Социальному учению. А на любое социальное учение всегда найдется другое, называющее себя «единственно верным». Не менее масштабное и амбициозное. А значит, будет конфликт. Поэтому служить можно только людям, если ты политик. Богу, если ты священник. А концепции, теории служить нельзя.


Кстати, задолго до Ленина это доказал другой русский герой. Родион Раскольников. Но Ленин Достоевского всю жизнь не просто не любил. Ненавидел.


В двух словах такой, вот, опыт из жизни вождя мирового пролетариата.


Что еще? Пожалуй, вот что. Памятники. Все эти бронзовые истуканы. По всей Руси великой. Как у Пушкина. Каменный гость. Незваный, причем, едва ли не в каждой деревне на одной шестой суши стоит. С одной стороны, Ильич в этом вроде и не виноват. Живой Ильич. А с другой, вот, Кирилл Брайнин под этими самыми памятниками и решил спросить у наших с вами сограждан, как у них там, с Ильичом.

«Товарищи! Рабоче-крестьянская революция, о необходимости которой все время говорили большевики, свершилась!»

Мы-то думали, этот образ на сердце высечен. Но, видимо, у тех зрителей кинофильма «Ленин в Октябре», кому за 40. А вот кто помоложе, хоть и ходят по улице Ленина мимо памятника вождю мирового пролетариата, не помнят даже, как его по имени-отчеству.

Ну ладно Новосибирск, а как же Ульяновск — переименованная из Симбирска малая родина Владимира Ильича? И тут кое-кому без смартфона не разобраться.

Ленин родился 22 апреля 1870 года. Умер 21 января 1924 года. Поиск в помощь. Хоть с этим разобрались. Ну а кто же он?

Так, конечно, репрезентативные опросы не проводят. Но кто бы мог подумать, что с ответом на вопрос о Ленине вообще могут быть проблемы. Прям, вирус какой-то.

«Владимир Ильич — это лидер партии большевиков, один из как бы реализаторов Великой Октябрьской революции. Ну и по совместительству правитель нашей страны с 1917 по 1924 год», — отвечает один из опрошенных.

Выходит, плотная коронавирусная повестка дня все-таки не до конца вытеснила мысли о чем-то другом. Но все же исподволь диктует поиск параллелей. И есть такая параллель. Даже не одна.

Во-первых, кто как не Ленин мог бы многое рассказать о вынужденной самоизоляции в шалаше на озере Разлив — это буквально за несколько месяцев до победного Октября. Ну а взяв в свои руки почту, телеграф, телефон, вокзалы, мосты и вообще всю власть в стране, большевики, кроме гражданской войны, столкнулись с эпидемией тифа. Борьба с которой для Ленина была далеко не на последнем месте.

«Он оценивал, что борьба с тифом, борьба с эпидемией в тот период была не меньшей по своему значению, чем борьба, например, с Колчаком. А ситуация была действительно очень сложная. Буквально в такие же дни 100 лет назад принимались серьезные меры, крутые меры для того, чтобы победить эту болезнь, эту эпидемию в те годы», — рассказывает старший научный сотрудник Ленинского мемориала Валерий Перфилов.

Военный коммунизм, культурная революция, диктатура пролетариата, вообще Советская власть плюс электрификация всей страны — вот что стояло на кону, а главным врагом на VIII съезде советов Ленин объявил разносчиков тифа — вшей:

«И здесь, товарищи, нельзя представить себе того ужаса, который происходит в местах, пораженных сыпным тифом, когда население обессилено, ослаблено, нет материальных средств, всякая жизнь, всякая общественность исчезает. Тут мы говорим: «Товарищи, все внимание этому вопросу. Или вши победят социализм, или социализм победит вшей!»

Так и появились знаменитые «недели чистоты» и обладавшие широкими полномочиями Чрезвычайные тифозные комиссии, и тот самый субботник, где Ленин с бревном — тоже часть кампании по очистке заросшей грязью антисанитарной Москвы. А потом — и всей страны.

Социализм, как мы теперь знаем, продержался еще 70 лет, да и вши, в общем-то, не побеждены до конца. Зато открываются архивы и порождают новые вопросы — как же так вышло, что сам не веривший в скорую победу революции Владимир Ильич оказался на острие атаки после Февральского восстания?

«Если бы не событие февраля 1917 года, к которому Ленин и его соратники не имели по большому счету никакого отношения, то мы бы и не говорили бы сейчас о юбилее вождя мирового пролетариата. То есть Ленин — это создание 1917 года. Не он создал 1917 год, а 1917 год создал Ленина. И в этом смысле его фигура интересна как своего рода символ, образ того, как быстро меняется расклад сил», — поясняет доктор исторических наук, профессор НИУ ВШЭ Кирилл Соловьев.

А расклад сил осенью 1917 года был не в пользу большевиков — и Ленина никто тогда и не думал называть вождем мирового пролетариата. Тем интереснее историкам изучать его феноменальную способность действовать на обломках рухнувшего политического режима.

«Рухнули и политические партии, которые как будто бы противостояли этому политическому режиму. На самом деле были встроены в него. И большевикам пришлось сложно. Им тоже пришлось перестраиваться. Но они в итоге перестроились. Они в итоге подладились под меняющиеся общественные настроения. Не случись 1917 года, мы бы о Ленине не вспомнили», — продолжает Кирилл Соловьев.

А так — вспоминаем. Ну, конечно, те, из нас, кому интересно и главное есть, о чем вспомнить.

Меня вот, например, образ Ленина преследует с детства. В хорошем, конечно, смысле. Дело в том, что моя бабушка — скульптор. И портреты, бюсты и фигуры вождя мирового пролетариата в ее мастерской за много лет скопились в изобилии. А сколько их разошлись из-под рук разных авторов по необъятным советским просторам! В 1991 году всему этому пришел конец, и современный, скажем прямо, довольно мягкий и условный революционный террор обрушился на памятники Владимиру Ильичу. Часть из спасенных теперь, например, здесь, в парке Музеон. Ну и как среди них не задуматься, насколько бессмысленна борьба с символами прошлого?

Есть ведь и обратные примеры наших дней — вот стояла себе в Никитском ботаническом саду в Крыму бронзовая богиня Флора, а местные коммунисты выиграли суд и теперь там Ленинский бюст. Так что визуально дело его живет и побеждает.

Но нет победителей в спорах, например, о рукописи телеграммы Ленина с требованием непременно повесить не меньше 100 кулаков после пензенского крестьянского восстания: одни считают это кровожадным руководством к действию, другие — почему-то лишь эмоциональным высказыванием.

Хотя «красный террор» стоил жизни десяткам тысяч людей — и если считать не по большевистским протоколам, а по многолетней революционной практике, — то и сотням тысяч. Казалось бы, о чем дискутировать? Но, похоже, поводов, хватит еще на 150 лет, а каменный вождь так и будет наблюдать за течением жизни.

Читайте также:

Главные новости

Новости

Все новости

Архив новостей