Алтайский крайАмурская областьАрхангельская областьАстраханская областьБелгородская областьБрянская областьВладимирская областьВолгоградская областьВологодская областьВоронежская областьДонецкая Народная РеспубликаЕврейская АОЗабайкальский крайЗапорожская областьИвановская областьИркутская областьКабардино-Балкарская РеспубликаКалининградская областьКалужская областьКамчатский крайКарачаево-Черкесская РеспубликаКемеровская областьКировская областьКостромская областьКраснодарский крайКрасноярский крайКурганская областьКурская областьЛенинградская областьЛипецкая областьЛуганская Народная РеспубликаМагаданская областьМоскваМосковская областьМурманская областьНенецкий АОНижегородская областьНовгородская областьНовосибирская областьОмская областьОренбургская областьОрловская областьПензенская областьПермский крайПриморский крайПсковская областьРеспублика АдыгеяРеспублика АлтайРеспублика БашкортостанРеспублика БурятияРеспублика ДагестанРеспублика ИнгушетияРеспублика КалмыкияРеспублика КарелияРеспублика КомиРеспублика КрымРеспублика Марий ЭлРеспублика МордовияРеспублика Саха (Якутия)Республика Северная Осетия-АланияРеспублика ТатарстанРеспублика ТываРеспублика ХакасияРостовская областьРязанская областьСамарская областьСанкт-ПетербургСаратовская областьСахалинская областьСвердловская областьСевастопольСмоленская областьСтавропольский крайТамбовская областьТверская областьТомская областьТульская областьТюменская областьУдмуртская РеспубликаУльяновская областьХабаровский крайХанты-Мансийский АОХерсонская областьЧелябинская областьЧеченская РеспубликаЧувашская РеспубликаЧукотский АОЯмало-Ненецкий АОЯрославская область
Искать в проекте
Новости
Хотите получать уведомления от сайта «Первого канала»?
Все новостиПолитикаЭкономикаОбществоВ миреКриминалТехнологииЗдоровьеКультураСпортОднакоПогода
4 февраля 2010, 21:19

Чтобы спасти своих пациентов, российским онкологам приходится нарушать закон

Сегодня весь мир отмечает День борьбы с онкологическими заболеваниями. Благодаря искусству врачей, высоким технологиям и новым препаратам, этот диагноз теперь - не приговор. Но спасая пациентов, российским медикам приходится решать не только профессиональные проблемы.

В нашей стране нет своего Банка доноров, поэтому материалы для пересадки костного мозга приходится искать по всей планете, а затем почти контрабандой везти драгоценный груз через границу.

Под общим наркозом донору делается несколько уколов в тазовую кость. Так забирают клетки костного мозга. Через час донор очнется, и возможно, почувствует боль, как после ушиба. А драгоценный пакет подключат к чужому ребенку, как капельницу. И пока он будет смотреть мультфильм, в его кровь проникнет шанс жить дальше.

Алене одной из первых в России сделали неродственную трансплантацию. Донора искали всем миром, и нашли в Германии. Беттину она называет второй мамой. Врачи давно заметили, что донор и пациент, совместимые по генам, похожи друг на друга, а после трансплантации становятся почти родственниками.

Алена Мякотина, пациентка РДКБ: "У меня кожа стала светлее, волосы ну не такие хорошие, как раньше. У меня раньше густые были, а вот после последней, мы ее убойной называем... Пару раз, бывало, еле с того света вытаскивали".

Около ста операций в год проводят в РДКБ. Для каждого четвертого больного донором становится брат или сестра. Остальным, по статистике, родственники не подходят.

Тогда спасителей ищут в мировом регистре – 12,5 миллионов людей прошли добровольное типирование: сдали анализ крови и вошли в международный банк доноров.

В Россию же клетки по-прежнему привозят. Собственного банка данных нет. Благодаря стволовым клеткам иностранцев, прошли сотни пересадок. За все эти годы российские доноры помогли только четверым.

Алексей Масчан, заместитель директора Центра детской гематологии, онкологии и иммунологии: "Тот единственный случай, когда мы для своего пациента нашли донора в карельском регистре, оказалось, что нам нужно отправить его в Германию".

Нет не только своего регистра, нет юридической базы для его создания. И даже клетки мирового банка ввозят фактически незаконно.

Марина Персианцева первой открыла дорогу. За 72 часа в специальном чемоданчике в нелетную погоду и при любых обстоятельствах доктор должна доставить стволовые клетки. Такой груз нельзя открывать, просвечивать рентгеном и уж тем более сдавать в багаж.

Обо всех этих условиях доктор договаривается с сотрудниками таможни, показывая письмо из европейского и российского госпиталя.

Марина Персианцева, врач отделения трансплантации костного мозга РДКБ: "Эта бумажка для таможни не является ничем абсолютно. Я пришла к начальнику таможни и сказала - я доктор. Я не хочу быть контрабандистом. Он меня выслушал, вызвал трех своих юристов, и они пришли к выводу, что способа въехать законно не существует".

В Петербурге - второй крупный центр трансплантации в стране. Здесь считают, что нельзя не иметь собственной базы. Если из десяти положенных генов совпадают лишь девять, шансов выжить становится сразу вдвое меньше.

Борис Афанасьев, профессор, директор Института детской гематологии и трансплантологии им. Р.М. Горбачевой при СпбГМУ им. Академика И.П. Павлова: "Геном отчасти зависит от национальности. Россия - многонациональная страна, далеко не всегда можем найти донора в международной базе".

У тех, кто за донорскую базу, есть противники с весомым аргументом - невероятная стоимость проекта.

Чтобы создать минимальный регистр в 100 тысяч доноров, нужно 600 миллионов рублей на типирование крови, лаборатории, реактивы и специалистов. И еще 240 миллионов рублей - ежегодно на поддержание. Тогда, по теории вероятности, можно будет спасти 400 детей.

Сегодня одна трансплантация с поиском донора за границей и перевозкой обходится в 15 тысяч долларов. Получается, на деньги для создания базы можно спасти в пять раз больше детей, чем благодаря этой базе.

У этой точки зрения есть еще один довод: в год полторы тысячи детей нуждаются в неродственной трансплантации, но два крупных центра в Москве и Петербурге успевают сделать только 250 операций. Это предел возможностей и десятая доля нуждающихся. И создавать собственный регистр нужно только в одном случае.

Елена Скоробогатова, заведующая отделением трансплантации костного мозга РДКБ: "...когда у нас будет достаточно центров по неродственным трансплантациям. Их по России должно быть, как минимум, 20-25".

Из замкнутого круга есть выход, считают энтузиасты. Не делать свой регистр, а собирать доноров сразу для мирового.

Юрий Иоффе, врач-гематолог, управляющий благотворительным фондом "Карельский регистр неродственных доноров гемопоэтических стволовых клеток": "Россия - большое белое пятно, и Петрозаводск - единственный регистр, о котором знают за границей".

Доктор Йоффе свою квартиру превратил в офис. Он не взвешивал "за" и "против", а нашел спонсоров и организовал регистр. Сегодня в папках - две с половиной тысячи фамилий. Но первый донор совпал с немецким пациентом, когда в базе было всего 200 человек - счастливая случайность.

Цветными фломастерами на ватмане Йоффе разработал схему идеального российского банка доноров. Данные из разных городов стекаются в информационный центр, а потом и в общемировой регистр.

Таких региональных мини-банков, как в Петрозаводске, несколько - в Челябинске, Кирове, есть и в больницах Петербурга и Москвы. Данные каждого своего нового донора врачи уже отправляют в международный регистр.

И пусть эти единичные случаи - капля в море, но это, возможно, та самая недостающая капля, от которой зависит жизнь ребенка.

Читайте также: