Новости
Хотите получать уведомления от сайта «Первого канала»?
Все новостиПолитикаЭкономикаОбществоВ миреКриминалТехнологииЗдоровьеКультураСпортОднакоПогодаЮбилей программы "Время"
25 октября 2020, 21:29

Владимир Путин и участники клуба «Валдай» о национальных интересах России


Пандемия стала испытанием для здравоохранения и экономики каждой страны, но она может стать и точкой отсчета для того, чтобы переоценить вообще все происходящее в мире. Владимир Путин почти три часа говорил об этом с участниками Международного дискуссионного клуба «Валдай». Куда мы идем, чего хотим, как продвигаем и отстаиваем свои интересы —эти вопросы время от времени задает себе любой человек. На уровне общества они важны не менее.

Мир находится не просто на пороге кардинальных перемен, а эпохи тектонических сдвигов, причем во всех сферах жизни. Эти слова, сказанные Владимиром Путиным на заседании «Валдайского клуба», прозвучали как-то особенно тревожно на фоне предельно сдержанного тона, который президент выбрал для этого своего выступления.

«В этот раз он был удивительно сдержан, не в том смысле, что он сдерживался и не хотел выдавать какие-то резкие оценки, а потому, что он понимает, что ситуация довольно непредсказуемая и сейчас — время, скорее, выжидания и наблюдения, чем резких скачков и попыток совершить принципиальный разворот», — отметил научный директор Международного дискуссионного клуба «Валдай» Федор Лукьянов.

В условиях усиливающейся турбулентности только по-настоящему сильное и суверенное государство обладает достаточным иммунитетом от возможных потрясений. Однако подлинный суверенитет — это не данность. Его обретение — сложный и кропотливый процесс.

— В. Путин: Мы всегда считали сильное государство базовым условием развития России. И вновь убедились, что были правы, когда кропотливо занимались восстановлением и укреплением государственных институтов после упадка, а порой и полного разрушения в 90-е годы. Конечно, стоит вопрос: что такое сильное государство? В чем его сила? Разумеется, не в тотальном контроле или жесткости правоохранительных органов. Не в вытеснении частной инициативы или ущемлении гражданской активности. Даже не в мощи вооруженных сил и оборонного потенциала. Хотя, думаю, вы понимаете, насколько эта составляющая важна для России с учетом ее географии. И тем не менее убежден, что сила государства прежде всего в доверии к нему со стороны граждан – вот в чем сила государства.

В эпоху тектонических сдвигов Россия входит четко осознавая свои национальные интересы, обладая ресурсами, необходимыми для их реализации, и не зависит при формулировании своих целей от внешнеполитической конъюнктуры. Однако это все лишь атрибуты и инструменты, присущие сильному государству. Путин же говорил о том, что пользоваться этими инструментами должны граждане страны.

«У России есть роскошь того, что Россия может формировать свою собственную внутреннюю и внешнюю политику. Это суверенитет России, надо его беречь любым способом. Но этот суверенитет опирается на волю собственных граждан, поэтому он тоже упомянул роль гражданского общества, как общества, которое должно формулировать для политиков свои предпочтения, в какую сторону должна Россия двигаться», — отметил профессор политологии Карлтонского университета Петр Дуткевич.

Однако формирование гражданского общества в стране, пережившей такие катаклизмы, как это выпало на долю России, — это процесс более долгий и не менее сложный, чем восстановление полуразрушенных государственных институтов. Если, конечно, речь идет о естественном, эволюционном процессе, а не попытке купить франшизу по дешевке.

— В. Путин: Приходится сталкиваться с тем, что подчас подлинный общественный запрос пытаются подменить интересом какой-то узкой социальной группы, а то и, прямо скажем, внешних сил. Настоящую демократию и гражданское общество невозможно импортировать. Много раз об этом говорил. Они не могут являться продуктом деятельности иностранных «доброжелателей», даже если те якобы хотят как лучше. Мы видим, как функционируют такие «завозные» модели демократии. Это просто оболочка, фикция, как правило, фикция, лишенная внутреннего содержания, даже подобия суверенитета. У народа там, где реализуется подобная схема, реально ничего не спрашивают. А соответствующие руководители – это не более чем вассалы. А за вассала, как известно, все решает господин. Поэтому вновь повторю: только граждане своей собственной страны вправе определять, в чем их общественный интерес.

В своей внешней политике Россия, продвигая и отстаивая свои интересы, уважает наличие таких интересов у других. Каким бы сложным ни был диалог, его всегда проще вести с теми, кто самостоятельно формулирует свои цели и готов к ответу за принимаемые решения и их последствия. Ответ на крайне болезненный для Запада вопрос, можно ли вообразить военный союз России с Китаем, стал самым цитируемым в зарубежной прессе.

— В. Путин: Вообразить все можно. Мы всегда исходили из того, что наши отношения достигли такой степени взаимодействия и доверия, что мы в этом не нуждаемся, но теоретически вполне можно себе такое представить. Мы проводим регулярные военные мероприятия совместно, учения и на море, и на земле, и в Китае, и в Российской Федерации. Поэтому посмотрим.

Даже теоретически такая возможность — страшный сон для Запада, в первую очередь для США. Ведь уже сейчас военно-техническое сотрудничество России с Китаем главным образом связано с технологиями. Демонстративно выходя из одного договора о контроле за оружием за другим, Вашингтон провоцирует новый виток гонки вооружений. Полноценный военный альянс Москвы с Пекином сделает США аутсайдером этой гонки. В феврале истекает срок действия Договора об ограничении стратегических наступательных вооружений. Американцы заявили о своем нежелании его продлевать. Россия терпеливо предлагает одуматься и пролонгировать действие соглашения еще на год

— В. Путин: Вопрос: что лучше – сохранить действующий договор как он есть и начать все-таки предметно об этом говорить, в течение года постараться найти какой-то компромисс или утратить вообще этот договор и оставить и нас, США и Россию, и весь мир вообще практически без всякой правовой базы, ограничивающей гонку вооружений? Я думаю, что второй вариант гораздо хуже первого. На мой взгляд, он просто неприемлем. Но я говорил и хочу еще раз подчеркнуть: мы не цепляемся за этот договор. Если наши партнеры решат, что он не нужен, – хорошо, так тому и быть, мы же не можем их удержать. Наша безопасность, безопасность России от этого не пострадает, особенно в силу наличия у нас самых современных систем вооружения.

Спокойный и доброжелательный тон, выбранный президентом для разговора о нашем все более недружелюбном окружении — ясный сигнал. Времена иллюзий и обид прошли. Шумных эмоций и разочарований больше не будет. Обновленная Россия надежно заняла свое место в мире, и не считаться с этим больше ни у кого не получится. Тем же, кто грезит о возможности повторения в России советского сценария распада, Владимир Путин адресовал единственную резкость за все три с лишним часа дискуссии.

— В. Путин: Хочу сказать тем, кто еще ждет постепенного затухания России: нас в этом случае беспокоит только одно – как бы не простудиться на ваших похоронах.


Читайте также: