Московский Художественный театр имени Чехова отмечает 120-летний юбилей

Его добродушная, чуть хитрая улыбка теперь вот так будет встречать всех, кто приходит в театр. Не прошло и года, как Олега Табакова не стало. Но, его коллеги, ученики и близкие живут с ощущением, будто дорогой Олег Павлович их и не покидал. Наперебой рассказывая, как он однажды изменил всю их жизнь.

«Когда вообще в принципе тебя приглашают во МХАТ, какой-то трепет душевный, естественно, возникает», — признается заслуженный артист России Анатолий Белый.

Душевный трепет Анатолия Белого быстро сменился трепетом зрительским — перед его талантом.

Как и 120 лет назад, так и при Ефремове и Табакове, молодой артист, попадая в труппу Московского художественного, непременно становился любимцем публики.

«Олег Павлович приглашал из ГИТИСа, из Щуки, из Щепки, из Петербурга... Молодая кровь! Конечно же!» — отмечает Анатолий Белый.

Свежая кровь, и не только из собственной школы-студии — первая традиция МХАТа. Молодые актеры должны были избавить театр от пафоса и наигранности старой школы. Но, кажется, сам Станиславский не мог представить, что в день 120-летия театра его заветы превратятся в рэп.

Актриса Александра Ребенок, придя в театр, сразу усвоила еще одну мхатовскую традицию — выходить за кулисы заранее, слушать коллег и погружаться в спектакль.

«Я вижу, как Любшин, который волнуется перед выходом, он приходит за 20 минут. Эти магические три буквы они требуют какой-то стопроцентной ответственности и отдачи, сувоей любви!» — отмечает Александра Ребенок.

«Мурашки по коже, если ты понимаешь, что ты причастен к Мейерхольду! Мейерхольд здесь ходил, бегал... Ругался со Станиславским, спорил с ним», — говорит ректор Школы-студии МХАТ, заслуженный артист России Игорь Золотовицкий.

Достоверно неизвестно, с кем здесь ругался Станиславский, но вот что именно в портретом фойе театра он поднимал бокал в его тридцатую годовщину — зафиксировано на кадрах хроники. А от самих портретов часто исходит мхатовская самоирония.

«Это все пошло из МХАТа, когда они сами над собой подшучивали. Почему капустники? Они собирались, делали пироги из капусты, ели, и называлось это капустники», — рассказывает Игорь Золотвицкий.

То ли легендарная акустика полностью деревянного зала, то ли дань традициям, но, внук того самого Немировича-Данченко — Василий Михайлович, 50 лет настраивая звук, говорит здесь только шепотом. Кстати, если отцы-основатели смотрели на сцену лишь из 8-го ряда, то, у большой поклонницы МХАТа Майи Плисецкой любимое место было в третьем.

«Хлопала нам, потом она всем вот так же поклонилась естественно! Лучшее платье от Пьера Кардена, бриллианты... Потому что этот театр этого заслуживает!» — говорит народная артистка России Ирина Мирошниченко.

За два часа до спектакля Константин Хабенский уже на сцене. Сложнейший текст, кажется, без единой мхатовской паузы.

Если ради спектакля Алексею Кравченко пришлось натренироваться надувать грелки, то Хабенскому — с нуля — научиться играть на контрабасе и бутылках. Эта сцена любит отважных!

«Сцена — рабочая! Она пропитана потом, она пропитана энергией человеческой, она пропитана ответной энергией зрительного зала», — говорит народный артист России Константин Хабенский.

Когда этот прекрасный занавес закрыт, то, конечно же, это большая тайна и загадка, что тебя ждет впереди.

Самая молодая традиция театра — перед спектаклем «Контрабас» прятать деньги под разноцветные носки, приготовленные для Хабенского. Все ставки уходят на помощь детям. Говорят, уже собрали 60 тысяч рублей.

«Беру конкретный носок, надеваю, и если кто-то выиграл. Один или два человека иногда. Их имя произношу во время спектакля», — рассказывает Константин Хабенский.

А еще в МХТ всегда очень тепло принимают тех, кто впервые играет спектакль. Не каждый за себя, а все за одного. И это не столько принято, сколько — получается само собой.